Фантастика 2026-140 - Павел Игоревич Хохлов

- А он отобрал? – уточнила я.

- Отобрал, отобрал! – заверил меня де ля Тракуш, – Личная гвардия проверяется на предмет заговоров и измены. Конечно, король не пошёл на беспрецедентный шаг – отстранение от своей особы сразу двух ближайших соратников, двух герцогов королевства. Иначе, в королевстве вообще начались бы такие брожения и шатания, что никакого войска Гранации не потребуется! Сами друг друга перебьём. Внешне в королевстве тишь да блажь, вон, даже дворцовые приёмы и увеселения устраиваются. Но король надёжно спрятал своего наследника, принца Тарклина, да так, что никто не знает, где он сейчас! И, само собой, гарнизоны вдоль границы с Гранацией сидят в боевой готовности.

- Значит, герцог де Бриквист? – ещё раз уточнила я.

- Он! – убеждённо ответил де ля Тракуш, – Больше некому! Я, со своей стороны, тоже принял меры! Я вызвал негодяя на дуэль! Он не посмеет отказать!

- Но почему? Зачем это де Бриквисту?

- Потому что король обидел его родственника, маркиза де Циплат, наложив на него опалу – раз! – легко принялся перечислять де ля Тракуш, – Потому что во время спора за земли между де Бриквистом и графом фон Спенстоном, король встал на сторону графа – два! Правда, это ещё до того, как король изгнал графа из страны, но это неважно! Главное, де Бриквист потерял земли! Король отказал де Бриквисту, когда тот хлопотал о месте для своего старшенького, виконта де Бриквиста – три! А когда два года назад де Бриквист умолял короля снизить налоги в связи с засухой? Король отказал! Это четыре! Есть ещё и пять, и шесть, и семь!

- Значит, де Бриквист… – уныло подвела тогда я итоги.

А вот теперь сижу и не срастаются у меня звенья разорванной цепи. Не срастаются! Не получается у меня, чтобы де Бриквист был подлым изменником. И что же делать?

- Прикажи заложить карету! – мрачно отдала я Энжель распоряжение, – И пусть мне подготовят приличное платье. И сама переоденься во что-то достойное. Мы едем к герцогу де Бриквисту!

Эпизод второй-3

Такое ощущение, что де Бриквист ждал моего визита. А может, и в самом деле ждал? Он умный, он чужие поступки умеет просчитывать. Во всяком случае, он встретил меня у кареты, бережно помог выбраться, и лично повёл в свой дворец. Под ручку. Я шла и щебетала о прекрасной погоде, о том, как я наслаждалась прогулкой и вдруг вспомнила о приглашении господина герцога и не смогла удержаться, о великолепии дворца, о том, что я не ожидала такой радушной встречи… в общем, болтала обо всём, кроме главного. Герцог вежливо улыбался и вёл меня длинными переходами. Верная Энжель семенила следом, стараясь не отстать.

Герцог шагнул в одну из дверей и на скрип повернула голову высокая худощавая женщина, окружённая детьми и прислугой. Герцогиня? Это что, герцог привёл меня в детскую комнату?! И как это понимать? Герцог хочет показать высшую степень доверия?

По лицу герцогини пробежала тень облачка. Это понятно. Не всякой придётся по душе, если ваш муж войдёт в дверь, держа под руку молодую вертихвостку, возможную будущую любовницу! Однако виду герцогиня не подала. Распрямилась и задрала подбородок.

- Дорогая! – жизнерадостно воскликнул де Бриквист, – Вы, конечно, уже представлены, но всё же позволь рекомендовать тебе графиню Мэрилину фон Денверн! Удивительная девушка с поразительными способностями! Я тебе рассказывал. Госпожа графиня! Позвольте рекомендовать: моя жена, герцогиня Алоиса де Бриквист.

- Да, мы представлены, – согласилась герцогиня голосом, которым можно было заморозить целую коровью тушу. И улыбнулась.

Лучше бы она этого не делала! Если кобра умеет улыбаться, то она улыбается именно так! Улыбается, а сама смотрит немигающими глазами, выбирая место, куда вцепиться ядовитыми зубами.

- Ах, какая приятная встреча! – с энтузиазмом вскричала я, словно ненароком трогая цветок бальзамина, приколотый к платью, возле груди.

Герцогиня запунцовела и задышала носом, через раз. А не надо так ехидно улыбаться! Дело в том, что означает цветок бальзамина, в просторечье именуемого «недотрогой». О, нет! Вовсе не недотрогу! Недотрогой цветок прозвали потому, что когда у него созревают семена, он выстреливает ими. Достаточно легко прикоснуться к созревшему плоду цветка и – бац! – с треском полетели семена. От этого «бац!» и пошло значение бальзамина, как нетерпение и ветренность. А в сочетании с красным цветом – нетерпение и ветренность в амурных делах. У меня цветок был ярко-красный. Это всё равно, что я герцогине показала бы язык при всё народе!

Герцог нашей безмолвной пикировки и не заметил. Мужики вообще в этих вопросах не наблюдательны. И редко кто понимает значение цветов, перчаток, вееров и прочих аксессуаров. А зря! Это же безмолвный разговор! В некоторых случаях даже матерный. Вот, как сейчас.

- Дорогая, – улыбаясь, продолжал де Бриквист, не сознавая, какую моральную травму он наносит сейчас своей жене, – Дорогая, мы прогуляемся с госпожой Мэрилиной по парку. Ты знаешь, ко мне должен приехать барон де Швальц… Будь добра, скажи ему, чтобы он искал меня именно там, в парке.

- Я скажу! – мрачно пообещала герцогиня.

- Спасибо, дорогая! – расцвёл улыбкой де Бриквист, опять подставляя мне локоть, – Я буду тебе признателен.

И мы уплыли в коридор. На прощанье я не выдержала, и слегка вильнула задом. Еле заметно, не так нагло, как это делают вертихвостки в тавернах, но заметно. И с удолетворением услышала позади шипение. Госпожа герцогиня выпускала из себя гнев и раздражение, выдыхая через рот. А зубы не разжимались от злости. От этого и шипела. Вот умора!

Энжель, которая всё это время простояла в дверях, не смея шагнуть в комнату, тихой тенью двинулась следом. Исподтишка я показала ей рукой знак, мол держись подальше, не мешай разговору! А что разговор будет, я не сомневалась.

- Ах, как чудесно! – непроизвольно воскликнула я, выходя в парк.

Парк и в самом деле был превосходен. Продуман до мелочей. Заранее спланировано, с какого места и что должен увидеть посетитель парка. И на каждом шагу – приятная неожиданность. Вот всё вокруг покрыто приятной зеленью. Стоят пирамидками кипарисы, зеленеют ряды можжевельника… делаешь шаг, и вдруг открывается восхитительная клумба сплошь покрытая небесно-голубым агератумом! Словно положили на