Сотня: Казачий крест. Смутное время. Забытый поход - Эльхан Аскеров

готовы, шейх выждал ещё какое-то время и снова направил коня за пределы развалин. Увидев его, главарь гостей тут же вскочил на коня и двинулся ему навстречу. Но в этот раз среди сопровождавших шейха был и Ахмет-хан, успевший натянуть на себя отданный кем-то халат.

Главарь что-то резко спросил, и шейх, вместо ответа, только отрицательно качнул головой, после чего повернулся к толмачу и коротко кивнул. Повернувшись в седле, Ахмет-хан сунул два пальца в рот и пронзительно, по-разбойничьи свистнул. Десятники негромко подали команду, и вся сотня поднялась на ноги, тут же беря приезжих на прицел. Увидев направленные на его людей сотню винтовок, главарь замер, растерянно пробегая взглядом по развалинам.

Убедившись, что нужный эффект достигнут, шейх заговорил. Что именно он сказал приехавшим, никто само собой не понял, но было видно, что гостю это если не понравилось, то явно не вызвало резкого отрицания. Главарю явно давали возможность сохранить лицо. Чуть подумав, он медленно, словно нехотя, кивнул и, обернувшись, что-то крикнул. Его воины, удивлённо переглянувшись, взяли коней под уздцы и направились в обход развалин.

Метрах в двухстах от того места, где встали лагерем казаки, были ещё одни развалины. Похоже, и то и другое когда-то было чем-то вроде фортов. Потому и колодцы в этих развалинах имелись. Но предложенный неизвестным форт был разрушен гораздо сильнее. Почему так случилось и что разрушило эти сооружения, теперь было непонятно. Впрочем, Матвею, как и остальным, было не до археологических изысканий.

Гамалий быстро вызвал пластунов, приказав двоим из них присмотреть за незваными гостями, а остальным пока не сворачивать лагерь. Тащить за собой вооружённую толпу, ожидая нападения в любой момент, было бы глупостью. А в том, что главарь приезжих не забудет своего унижения, было понятно. Не те тут обитали люди, чтобы так просто забыть подобные вещи.

– Похоже, у нас снова отдых наметился, – усмехнулся Матвей, наблюдая, как гости направляются к развалинам. – Пойду, толмача поспрашаю.

Отправив свой десяток в лагерь, он догнал возвращавшего халат и коня переводчика и, ухватив его за локоть, тихо спросил:

– Что тут такое сейчас было?

– Приехавший – старший сын нашего шейха. Собрал где-то полторы сотни вояк и решил, что может сместить папашу. А тот оказался не промах и сообразил, что нами можно воспользоваться как ещё одной силой. Вот и осадил сыночка.

– Погоди. Так мы, выходит, в семейную свару влезли? – растерялся Матвей.

– В неё, – грустно усмехнулся Ахмет-хан.

– Хреново. Это ж сынок теперь обиду затаит и, как уйдём, вдогон кинется, чтобы отомстить. Мы ведь ему все планы сломали.

– Не спеши судить, казак. История ещё не окончена, – отмахнулся толмач. – Вечером у них новый праздник будет. Вот там они обо всём и будут договариваться.

– Странно, что сын против папаши пошёл, – задумался Матвей. – Это в царских семьях такое сплошь бывает. Им всё власти не хватает. А чтобы вот так, в пустыне, не слыхал.

– Тут не во власти дело, – остановившись, принялся объяснять толмач. – Отец, под себя ещё два клана забрав, решил уйти от всех споров подальше, чтобы ещё сильнее клан расширить. Золота у них, сам видел, немало. А ещё где-то в пустыне его люди породистых верблюдов растят. А здесь это серьёзный доход. Я в разговорах услышал, что шейх не всю свою казну сюда перевёз. Большая часть спрятана где-то, а где, знает только он сам, да ещё его старый друг. Насколько правда, сам понимаешь, непонятно, но разговор такой был.

– Да хрен с ним, с золотом, – отмахнулся Матвей. – Выходит, сынок его хочет в мутной воде рыбку половить? Разбоем заняться или сразу на шахский трон влезть?

– Он, похоже, того и сам толком не знает, – ехидно усмехнулся Ахмет-хан. – Ты его войско как следует рассмотрел?

– Нет. Не до того было. А что не так?

– Они ж вооружены с бору по сосенке. Кто чем. Я там даже несколько капсюльных ружей разглядел. А тут папаша, ни с кем в драку не вступая, сразу полторы сотни винтовок новых купил. Да ещё белое оружие и коней в придачу. Выходит, снова промахнулся сынок. Он у папаши денег на оружие требовал, а тут такое. Да и воины у него те ещё вояки. Пастухи вчерашние. Наши винтовки увидели и аж присели с перепугу. Так что не станет он за нами гнаться.

– Но папаше и его присным кровь пустить сможет запросто.

– Может. Но тут тоже не всё так просто, – кивнул толмач, снова усмехнувшись. – Папаша далеко не дурак. Велел этому воинству встать в дальних развалинах, из которых они никак его бивак атаковать не смогут. Только крепость обойдя. А самое главное, он прямо сказал, что любой, кто из того лагеря с ружьём выйдет, на месте убит будет. Вон, смотри, – кивнул он в сторону крепости.

Оглянувшись, Матвей с интересом приметил, как на гребень разбитой стены поднялось сразу с десяток воинов с новыми винтовками в руках и, не скрываясь, уставились на лагерь приехавших. То есть тут и тупому станет ясно, что нарушивший приказ жизнью поплатится.

– Выходит, завтра снова в дорогу? – подумав, уточнил Матвей.

– Гамалий решил ещё на день тут задержаться, – качнул толмач головой. – Я ж говорил. Местные решили праздник устроить и нас на него пригласили.

– Снова айран ихний пить? – чуть скривился Матвей.

– Придётся, – понимающе усмехнулся Ахмет-хан. – А заодно и удаль молодецкую покажем.

– Это как? Снова по кувшинам стрелять?

– Может, и по кувшинам, а может, ещё чего придумают. Всё одно наша возьмёт, – отмахнулся толмач. – Говорю же, это не воины, а пастухи, решившие, что воевать умеют.

– Ну, дай-то бог, – задумчиво хмыкнул Матвей. – Иной раз бывает, что и пастух попадёт там, где опытный стрелок промажет.

– Не гневи бога, казак. Не тебе о том говорить, – отмахнулся Ахмет-хан и, хлопнув парня по плечу, отправился к сотнику.

* * *

Праздник арабы закатили серьёзный. На вертел отправилось целое стадо баранов. И то сказать, накормить без малого четыре сотни крепких, здоровых мужиков задачка та ещё. Слуги и женщины сбивались с ног, обнося всех собравшихся айраном. Но, несмотря на всё веселье, и казаки, и местные всё равно продолжали держаться настороже и особняком. И те и другие отлично понимали, что вечером праздник закончится, а спустя несколько дней, встретившись где-то в пустыне, они вполне могут посмотреть друг на друга через прорезь прицела.

Ближе к вечеру арабы, уже изрядно набравшись своим излюбленным пойлом, принялись чудить, паля в воздух и размахивая саблями. Глядя на их забавы, казаки только посмеивались. Один из воинов молодого военачальника, вскочив на коня, лихо пронёсся по развалинам галопом и,