Сотня: Казачий крест. Смутное время. Забытый поход - Эльхан Аскеров

перемахнув одну из разрушенных стен, поднял коня на дыбы, явно красуясь перед приезжими. Недоумённо переглянувшись, казаки только равнодушно пожали плечами. Для них это была и не скачка вовсе.

Понятно, что среди арабов встречались серьёзные наездники, но для этого нужно постоянно жить в седле. А тут обычный пастух, умеющий чуть больше, чем все остальные. Заметив, что на гостей это выступление никакого впечатления не произвело, местные заметно напряглись. Сын шейха, заметив это, тут же вылез с очередным предложением. Жестом подозвав к себе толмача, он ткнул объеденной костью в казаков и, презрительно усмехаясь, что-то спросил.

Выслушав вопрос, Гамалий, как предводитель гостей, сидевший рядом с хозяином, недоумённо пожал плечами и спокойно ответил. После его слов, точнее, перевода, сынок мгновенно потемнел лицом и, вскочив, принялся гневно что-то вещать. Сидевший чуть в стороне от хозяйского стола Матвей, едва заметив его реакцию, вытянул из кобуры револьвер и положил его на колено, специально отследив, чтобы ствол не был на кого-то направлен. Сидевшие рядом десятники, заметив его жест, в точности его повторили.

Рядовые казаки, увидев, что командиры приготовились бить посуду, разом подобрались, и в воздухе сразу запахло серьёзной дракой. Шейх, несмотря на хмельное веселье, жёстко прикрикнул на сына и, взмахом руки усадив его на место, принялся задавать толмачу вопросы. Точнее, обращены они были сотнику, но выслушивать их первым вынужден был Ахмет-хан. После нескольких минут такой беседы сотник оглядел сидевших наискосок от него десятников и, найдя взглядом Матвея, поманил его к себе.

Недоумённо хмыкнув, парень поднялся и, не убирая револьвера, подошёл к командиру. Указав на место рядом с собой, Гамалий с заметной растерянностью расправил усы и, чуть скривившись, негромко спросил:

– Ты, десятник, в джигитовке как, силён?

– Экзаменацию одним из первых сдал. Да и после не забрасывал, – пожал Матвей плечами.

– От то добре. В общем, так, друже. Молодой этот местному хозяину сыном будет. Всего объяснять не стану, долгий разговор получится, но сложилось так, что требует он от нас доказательства нашего умения верхом ездить. Ты только не смейся. Они ж про нас не знают ни хрена. Сможешь их удивить?

– Скажи, пусть место от камней очистят, не хочу, чтобы Буян ногу сломал. И дай срок его заседлать. Сделаю, – чуть подумав, решительно кивнул Матвей.

Ахмет-хан, внимательно слушавший его ответ, не дожидаясь разрешения сотника, тут же перевёл всё услышанное шейху. Понимающе хмыкнув, шейх хлопнул в ладоши и что-то приказал подскочившему слуге. Поклонившись, тот бросился куда-то в сторону, и спустя несколько минут весь рядовой состав местных воителей поднялся, выполняя команду. Пройдясь по площади перед крепостью, арабы в один проход собрали все камни и так же дружно вернулись на свои места.

Тем временем Матвей успел дойти до лагеря и, привычно заседлав жеребца, погладил его по бархатному храпу, тихо прошептав:

– Не подведи, друже.

Местным нужно было показать один раз и навсегда, что связываться с казачьим воинством не просто опасно. Это такой замысловатый способ самоубийства. Вскочив в седло, Матвей толкнул коня каблуками, с ходу выводя его на рысь. Прогнав жеребца по кругу, чтобы дать ему размяться, он прибавил ходу, принялся выполнять элементы джигитовки на полном скаку. Глядя на устроенный им цирк, казаки только одобрительно усмехались, а арабы принялись восторженно улюлюкать.

Прогнав урезанную программу, Матвей осадил Буяна перед столом шейха и, нарочито поклонившись сотнику, заставил жеребца начать движение назад, не разворачивая коня. Отведя его шагов на десять, парень вернулся в лагерь и, быстро расседлав коня, осмотрел на предмет возможных повреждений. Что ни говори, а почва тут была паршивая, каменистая, и любой острый осколок камня мог нанести коню рану, не заметив которую, можно было его попросту лишиться.

К удивлению Матвея, Буян после такой скачки даже не вспотел, словно и не носился по площади в полный мах. Отерев его куском ветоши, парень поставил рядом с конём ведро с нагревшейся на солнце водой и отправился обратно к столу. Увидев его, шейх тут же позвал парня поближе и, указав на место рядом с сотником, с интересом спросил:

– Ты прекрасный воин. Я помню, как ты стреляешь, видел, как ты ездишь верхом, так почему ты всё ещё только десятник? С такими умениями ты должен командовать сотней воинов.

– Благодарю, почтенный, но у нас командиров выбирают не только по воинскому умению, но ещё и по тому, как он умеет думать. А для того, чтобы думать правильно, нужно побывать во многих боях. Это называется опыт. У меня его пока слишком мало, – пустился Матвей в подробные пояснения.

– И как много воинов могут повторить то, что ты нам показал? – одобрительно кивнув, уточнил шейх.

– Все, – спокойно отозвался парень. – Все эти упражнения входят в экзаменацию, которую сдают все молодые казаки.

– Постой. Ты хочешь сказать, что все эти воины специально учились воевать? – насторожился шейх.

– Мы с рождения служилое сословие, – пожал Матвей плечами. – Свой первый клинок я получил, едва научившись ходить. Точно так же было и с моим сыном. Мы воины от рождения. Любой наш мальчишка в пять лет легко держится в седле и умеет обращаться с кинжалом. Нас учат и после проверяют то, чему юноша выучился. И если он не сможет справиться с заданием, он никогда не станет воином.

– Ты слышал? – повернулся шейх к сыну.

Тот внимательно слушал весь разговор и теперь сидел рядом с отцом, нахохлившись, словно замёрзшая ворона.

– Скажи, воин. А есть в воинском умении что-то, что тебе недоступно? – снова спросил шейх у Матвея.

– Есть, – недолго думая, кивнул парень.

– И что же это? – моментально отреагировал сынок шейха.

– Я не умею стрелять из лука.

Услышав ответ, шейх хлопнул себя ладонями по бёдрам и залился громким, радостным смехом. Его сын, недоуменно покосившись на папашу, мрачно вздохнул и, не удержавшись, проворчал:

– Зачем стрелять из лука, если есть винтовка?

– Иногда винтовка бывает не совсем удобна, – туманно ответил Матвей, уже жалея, что распустил язык.

Забыл, что в этих местах лук всегда был оружием обыденным и в пустыне наверняка найдутся мастера, способные всадить стрелу оводу в глаз. Так что подавать сыну шейха не самые правильные идеи было бы глупостью.

– Ты говоришь странные вещи, – подумав, отмахнулся араб. – Винтовка всегда будет удобнее лука.

– Тебе, как и мне, ещё не хватает опыта, – дипломатично выкрутился Матвей, не отвечая на завуалированный вопрос.

– Ты слышишь, Хафиз? Эти воины больше всего ценят опыт. И не важно, какой он. Опыт жизни или опыт войны. Подумай об этом. Как следует подумай, – тут же добавил шейх, одобрительно кивая в такт каждому слову