Убийство в ритуальном зале - Андрей Волковский

виде выгнувшей спину кошки. Только дверь на этот раз открыла служанка и проводила волшебника в гостиную. Скаю отчего-то стало страшновато. А вдруг Кэссия все-таки слишком обижена и передумала с ним разговаривать? Волшебник сжал в руках завернутое в бумагу «Полное собрание гравюр Суота Ленивого». Потом представил себя со стороны и даже слегка развеселился. Стоит тут, за книжку прячется, как нашкодивший мальчишка. А вроде взрослый волшебник. Сам обидел, сам попросит прощения. Что ж тут еще поделаешь-то?

Кэссия с последней встречи стала еще прекраснее. Каштановые волосы уложены в сложную прическу, из которой словно бы невзначай спадает непослушный локон. Синее с серебром платье подчеркивает тонкую талию. Зеленые глаза с коричными крапинками глядят чуть настороженно и серьезно, хотя губы улыбаются.

– Здравствуй, Скай! Ты здесь потому, что соскучился, или по работе?

– Здравствуй! Я очень по тебе соскучился, – ответил Скай и, почти проклиная себя, добавил: – Работа в Лареже у меня тоже есть, но она подождет.

– По крайней мере, тебе стыдно, когда ты меня обманываешь, – констатировала Кэссия.

– Я не обманываю! Я правда очень по тебе скучал, – почти возмутился Скай.

– Может быть, и твой зимний интерес к живописи никак не был связан с тем, что мастер Олкиндер, преподаватель Академии Искусств, был обвинен в ужасных убийствах с применением волшебства? – Кэссия смотрела ему прямо в глаза.

– Был, – признался волшебник. – И я не мог тебе об этом рассказать. И сейчас у меня есть некоторый рабочий интерес на поэтическом вечере. Но ты сама меня туда пригласила.

Прозвучало глупо и грубо. Скай почувствовал, что краснеет.

– У меня уже было приглашение от Альваха, я бы в любом случае туда пошел. А с тобой я просто хотел встретиться. Без всякой работы. И я понимаю, что ты злишься. У тебя есть на то причина. Но если ты все еще согласна пойти со мной на это поэтическое сборище, то оно будет для меня не таким безрадостным. Вот так, пожалуй, будет честно.

Она глянула на него строго, потом улыбнулась уже искренне.

– А что у тебя там? Что-то интересное или что-то съедобное?

– Съедобного, увы, не захватил, – улыбнулся Скай, протягивая сверток. – Мы же идем пресыщаться пищей духовной.

– Вкушать, – рассмеялась Кэссия. – До пресыщения можно будет тихонько сбежать на балкон. И на закуски господин Альвах обычно не скупится. О, Суот Ленивый? Спасибо, его в моей библиотеке не было.

– Увидел книгу в столице и сразу подумал, что тебе она непременно понравится.

– Очень. Сейчас отнесу ее на полку, и можно выходить. К господину Альваху опаздывать не стоит, непунктуальность его весьма расстраивает.

В просторном салоне, превращенном в уютный зрительный зал с небольшой сценой, на этот раз собралось намного больше любителей поэзии, чем в тот памятный вечер, когда Скай был здесь с Фаулом. То ли стихосложение вошло в культурной столице в моду, то ли летом скучающие ларежские господа и дамы охотнее собирались вместе. В конце концов, Лареж не только культурная столица, но и зимняя. У аэррийской знати давно вошло в привычку провожать здесь старый год и встречать новый. К тому же совсем рядом в горах располагался зимний курорт Вимберж, где можно кататься по склонам на быстрых санях и любоваться на брачные танцы крылатых Снежных Змеев в ночном небе. А летом, когда закрывается опера, представления в театре редки, Снежные Змеи мирно спят в своих раковинах, а многие столичные господа отбыли восвояси, местному обществу тоже надо как-то себя развлекать.

Кэссия знала тут всех, Скай не знал и половины. И то имен большинства из тех, кому его представлял Фаул, он не запомнил. Зато на самого волшебника многие смотрели с явным любопытством. В прошлый раз такого интереса его скромная персона не вызвала. А значит, слухи о волшебнике-получившем-королевскую-награду уже разошлись и тут. Скай припомнил советы Пита и постарался выглядеть дружелюбным. Если уж у Фаула получалось как-то располагать к себе всех этих людей, то и он непременно справится. Кэссия, заметив, что волшебник практически никого не помнит, выручала его, обращаясь по имени к каждому, с кем им довелось здороваться. Оставалось только повторять, улыбаться и поддерживать непринужденную беседу ни о чем. К счастью, до основной части вечера – выступлений стихотворцев – долгих разговоров никто не вел. Их время наступит уже после того, как все поэты получат свою долю внимания публики.

Наконец все расселись по диванам, свет в зале погас, и на освещенную магическими канделябрами сцену неспешно, с достоинством ступила супруга господина Альваха.

Ее поэма была длинной и нудной, как речь ректора Академии перед выпускниками. Но, как и ректора, ее слушали в почтительном молчании, а после усердно аплодировали. Здесь, как уже успел заметить волшебник, искусство как стихосложения, так и декламации ценилось много меньше статуса исполнителя. Скаю эта традиция была сейчас только на руку, поскольку сразу позволяла разобраться, кто есть кто в ларежском поэтическом обществе. Стихи все равно никогда не доставляли волшебнику особого удовольствия, ни хорошие, ни плохие.

Вот, например, бледная красотка в темно-синем платье – дочь бургомистра. Ее вирши слушают в тишине, аплодируют бурно, улыбаются старательно. Но искренней радости не проявляет никто. Стихи плохи, а сама девица заносчива и, кажется, странновата.

Вот Левера, то ли двоюродная, то ли троюродная сестрица Кэссии, студентка Академии Искусств. Принадлежит к роду уважаемых и небедных волшебников, но сама путь магии не выбрала. Или, что скорее, волшебного дара она унаследовала слишком мало для магической карьеры. Зато в средствах не нуждается. Достойная невеста, и пока еще не нашедшая своего избранника. Солидные дамы и господа аплодируют вежливо, девушки тихонько перешептываются, зато какой ажиотаж у молодых людей!

Вот Квинтус, младший сын королевского советника. Его слушают из уважения к отцу, и он, похоже, отлично это понимает. Как и в прошлый раз, у него выразительное лицо, но совсем невыразительный бесцветный голос. Стихи очень даже неплохи по форме, но смысл, как и раньше, банален. В прошлый раз это были страдания неразделенной Любви, непременно Любви с заглавной буквы, со всем возможным пылом. На этот раз лирического героя недооценивает весь этот недалекий подслеповатый мир, но совсем скоро он докажет, как они все заблуждались. Подростковое творчество, от всей души, но до чего же предсказуемо! Скаю даже вспомнились собственные юношеские страдания, когда казалось, что никто, кроме парочки друзей-ровесников, его не понимает и, конечно же, не поймет никогда. Волшебник вполне искренне улыбнулся поэту, когда тот закончил. Тот, впрочем, ответил мрачным взглядом. И вообще, как-то уж слишком внимательно посмотрел на них с Кэссией.