Черная банда 2 - Александр Васильевич Чернобровкин

императору Карлу с предложением мира. О вас уже все забыли, — произнес я то, о чем они и сами догадывались. — Завтра могу вывести вас отсюда в безопасное место. За это отдадите половину лошадей и награбленного.

— Почему я должен верить тебе⁈ — резонно воскликнул он.

— Потому что другого варианта выбраться отсюда живым у тебя все равно нет, — ответил я. — Хорваты уж точно пообещают вам золотые горы и потом убьют. Их командир рассказывал мне, что будет делать с вами, когда попадете в его руки. Лучше в бою погибнуть

Так оно и было. Хорватским отрядом командует Никола Джуришич, бывший комендант Гюнса, сдавший город османам и, благодаря этому подвигу, ставший вдруг героем. Видимо, его отправили отработать аванс и убрать нелогичность из красивой легенды. Он со смаком рассказывал мне, что сделает с азапами, если любым способом захватит живыми. Я заметил, что славяне, принявшие католицизм, превращаются в манкуртов, злобных, подлых, причем по отношению ко всем, даже друг к другу. Больших говнюков, чем хорваты, поляки, чехи, трудно найти. Гаже них только греко-католические западенцы — передолбанные православные и недодолбанные католики — квинтэссенция морального уродства.

Предполагаю, что такое происходит и с другими племенами, исповедующими религию, чуждую их суперэтносу. Католицизм — это рациональность (договор с богом) и помпезность обрядов. Протестантизм — рациональность и аскетизм. Православие — иррациональность (бескорыстная вера) и помпезность. Ислам — иррациональность и аскетизм. Так что выбор религии не случаен, если не навязан силой. Местные славяне иррациональны и любят пышную обрядность, то есть наполовину не совпадают с католиками, отсюда и моральная деформация, а соседей-протестантов отвергают напрочь, хотя это избавило бы от многих проблем.

Командир азапов не хуже меня знает, что с ними сделают хорваты. Османы воюют с ними уже более века.

— Половина — это много, — после продолжительной паузы сказал бей.

— Походи по базару, поспрашивай, может, кто дешевле предложит, — иронично предлагаю я и отчеканиваю серьезно: — Время у тебя до завтрашнего утра. Мы соберемся в дорогу, подъедем к этим воротам. Или вы выходите, захватив побольше провианта, и мы вместе едем на юг до Вараждина, а дальше каждый в свою сторону, или отправимся без вас. Тогда будете договариваться с хорватами.

19

Я не сомневался, что выберут азапы, поэтому вечером собрал командиров рот и сообщил, что завтра заканчивается кондотта. Утром раздам деньги за последний месяц. Других предложений нет, так что дальше каждый волен делать то, что хочет, наниматься на службу к кому угодно. Я предпочитаю провести зиму дома у горящего камина с кубком теплого вина в руке. Судя по улыбкам на лицах лейтенантов, они за такой же вариант.

— Кто поедет в сторону Рима, у того будет возможность подзаработать немного. В течение трех дней будем охранять сдавшийся гарнизон Гюнса. За это получим половину их лошадей и захваченных ими трофеев. Не много, конечно, однако хватит отбить расходы на дорогу домой, — закончил я.

— Так они еще не сдались, — возразил кто-то из лейтенантов.

— Сделают это утром, чтобы никто не смог помешать нам, — объяснил я.

— Именно охранять? — с намеком задал вопрос Георг Бирхалс.

— Да, — подтвердил я. — Мое слово дорого. Не собираюсь разменять его на дешевые трофеи.

— Тоже верно, — согласился он.

Утром после завтрака я выдал лейтенантам деньги на каждую роту и вздохнул с облегчением. Держать такую крупную сумму налички в шалаше, пусть и в закрытом сундуке — то еще приключение. Народ в Черной банде бедовый. Ради таких денег мать родную грохнут, не говоря уже о любимом капитане. Моя доля и еще нескольких человек из Рима, Сиены и городков рядом с ними в векселях банка Киджи.

Пока шла раздача денег, я съездил к капитану Николе Джуришичу, который жил в деревеньке в миле от города. Ему сорок два года. Среднего роста и сложения. Темно-русые волосы зачесаны назад и, благодаря этому и залысинам, лоб кажется непропорционально высоким. В светло-карих глазах вечное недовольство, а в искривленных губах — презрение. Нос под стать вытянутому лицу. Концы длинных темно-русых усов загнуты вверх. Борода коротенькая, ровно подстриженная снизу. Постоянно ходит без головного убора и в недорогом вороненом латном доспехе. Мне иногда кажется, что и спит в нем.

Меня встретил набыченным, стоя на пороге каменного дома, лучшего в деревне, расположенного в центре напротив церкви, и начал с претензий:

— Мне доложили, что ты без меня договорился о сдаче с сарацинами!

— Чтобы избавить тебя от неприятностей, — спокойно сказал я.

— От каких⁈ — удивленно спросил он.

— Я пообещал им защиту, а мало ли что случится в дороге⁈ Ты переговоров с ними не вел, ничего не обещал, спроса с тебя никакого. Зато город будет в твоей власти без штурма и потерь. Уверен, что император по достоинству оценит это, — объяснил я.

Он задумался, покивал головой, соглашаясь со мной, а потом хитровато улыбнулся и сделал вывод:

— И все трофеи достанутся тебе!

— Давай поменяемся. Тебе трофеи, а я захвачу город, — предложил я и высказал догадку: — Или ты хочешь сразу все? Тогда без нас. Черная банда сегодня уезжает, кондотта закончилась.

Именно так он и хотел, но без моего отряда быстро не сможет. Придется сидеть под стенами города еще черт знает сколько времени, ждать прибытия пушек и подкреплений. Это при условии, что их пришлют.

— Хорошо, пусть будет по-твоему, — согласился Никола Джуришич.

— Отведи своих людей от дороги, чтобы случайно чего не вышло, — попросил я.

— Сделаю, — пообещал он.

Когда я вернулся в наш лагерь, там уже заканчивали приготовления к путешествию. В Черной банде все конные или на телегах, нагруженных легко. В день будем делать два караванных перехода, около тридцати-тридцати пяти миль, если погода не помешает. Путь до Рима займет не меньше трех недель.

Я построил колонну, выделил передовой и замыкающий дозоры, остальных разделил на авангард, за которым будут ехать азапы, основные силы и арьергард. В таком порядке и выдвинулись к городским воротам. В это время от Гюнса отходили хорватские подразделения, блокировавшие его. Судя по радостным лицам, многие довольны, что осада закончилась без штурма и кровопролития, что до холодов вернутся домой.

Азапы тоже были довольны, что вырвутся из ловушки. Когда я подъехал к воротам, сразу начали опускать подъемный мост через сухой ров. Первым выехал на красивом