Полюбить учителя главного героя - Александра Ибис

– Шимэй, – небожитель отвлекается на меня и закрывает собой покойного соученика, – не смотри.

«Спасибо за заботу, но я не могу не смотреть», – ответ так и остаётся горчить на языке, не сорвавшись с губ. Прежде мне казалось, что ничто так не уродует лицо, как неприкрытая надменность. Что ж, я ужасно ошибалась.

Я прикрываю руками рот, заглушая рвущийся наружу истеричный смешок, но Хэ Лунван всё равно делает шаг мне навстречу, нервно оглядываясь на истерзанного дашисюна.

Учитель преграждает ему путь, появившись так внезапно, что я покачиваюсь и упираюсь лбом в его широкую спину. Сжав в кулаках грязную ткань, я не нахожу в себе сил выровняться и так и стою, цепляясь за мужчину.

– Тебя привели поиски Печати? – голос Бай Хэпина – последнее, что держит меня на грани сознания и беспамятства.

– Вы правы, учитель, – слова главного героя, как и положено, полны уважения к наставнику, но есть в них и что-то ещё, что-то, чего быть не должно. – На сей раз она будет спрятана там, где её никто не найдёт.

– Бойся громких слов, Хэ Лунван, – в интонации Бай Хэпина слышится явное неодобрение, я уверена, что он качает головой. – Последствия повторной ошибки могут быть ещё опаснее.

– Куда уж хуже?! – зло выплёвывает Нин Хэфэн, потеряв всякое самообладание.

– Есть куда, – шишу Юань звучит почти над ухом: должно быть, приблизился к учителю со свойственной ему бесшумностью. – Среди трупов нет Фэн Шаньси.

– И давление тёмной энергии стало гораздо слабее, – глава дворца Нравственности, что непривычно, в отличие от главы школы, старается сдерживать эмоции. Он скорее скорбит, чем гневается.

Раздаётся плеск, как если бы кто-то нырнул с разгону. Без риска серьёзно пострадать в озеро, пропитавшееся смертью, в которое совсем недавно били молнии, мог прыгнуть только Хэ Лунван. Я предпринимаю попытку отцепиться от учителя, но вместо этого только привлекаю к себе внимание, сильнее потянув за ханьфу. Ничего не говоря, учитель вдруг берёт меня под колени и под спину. Даже не на спину садит!

Подобная двусмысленность на грани бесстыдства и дозволенного, но от неё отвлекает вернувшийся небожитель:

– Полагаю, княжна демонов сбежала с артефактом.

Проблески света в моей голове гаснут, и я теряю связь с происходящим на руках Бай Хэпина.

* * *

Растревоженная запахом благовоний, я дёргаю носом и тру слипшиеся веки. Сегодня моё тело подводит меня дважды: сначала я опозорилась, поддавшись паническому приступу, потом и вовсе потеряла сознание, устав после боя. При этом меня держал…

Сев слишком резко, я хватаюсь за голову, пальцами разглаживая болящий лоб. В разгоняемом свечами полумраке краем глаза я замечаю на подушке у чайного стола учителя, чья медитация прерывается, как будто он не был в неё достаточно погружён. Он садится на кровать рядом со мной и, аккуратно отлепив мою руку от лица, ощупывает запястье. Мне бы поприветствовать его, выяснить, что происходит, только вот язык как отсох.

Бай Хэпин успел сменить одежды на чистые, слишком простые, чтобы считать, что мы вернулись на гору. Впрочем, он и в белом костюме монаха божественен настолько, что захватывает дух. И эта божественность делает его таким далёким, что даже когда касаешься его, прикосновение воспринимается иллюзорным.

Захваченная размышлениями, я не слежу за собственными руками – и зря: когда учитель намеревается подняться с постели, я обвиваю пальцами его запястье. Серые глаза встречаются с моими, неопределённого цвета. Что ж, если глаза – зеркало души, то что они говорят обо мне?

У мужчины дар речи тоже куда-то пропадает: обращаясь со мной осторожно, как с гуцинем, он поочерёдно расслабляет каждый из пяти пальцев и кладёт мою руку поверх одеяла, прежде чем встать.

– Тебе нужно поспать, – он нарушает тишину, расположившись ко мне спиной. – Мы не отправимся назад до следующего утра.

– Учитель, сколько я провела без сознания?

– Не долее одной палочки благовоний[29].

Получается, мы в лучшем случае сейчас в деревне на опушке. В чьём-то доме, потому что я не припоминаю здесь постоялого двора или хотя бы винной лавки.

Испытывая острую необходимость исправить ситуацию, показать Бай Хэпину, что я не слабая, что поднятие меня на руки я вовсе не восприняла как-то неправильно, слажу с кровати и преклоняю колени. Пол, в отличие от согретого спального места, холодный.

– Учитель, эта ничтожная ученица корит себя за проявленное бессилие и будет тренироваться усерднее. Эта жалкая ученица обещает, что не дозволит больше собрату умереть по её вине. Эта незначительная ученица лишь просит учителя не отворачиваться от неё, не отказываться быть её учителем, потому что… потому что…

Бай Хэпин не позволяет мне подползти и обхватить колени. Вместо этого он вздёргивает меня вверх, прожигая взглядом, уместным только в том случае, когда вынес кому-то приговор.

– Этой ученице не позволено говорить такие слова этому учителю, – чеканит мужчина. – Этот учитель подвёл её, а не она его.

Он… сделал… что?

– Учитель, вы!..

Мне хочется вцепиться в его отвороты и вытрясти из него объяснения. Он подвёл Ли Ляньхуа, путает он её со мной или что-то знает? Или Ли Ляньхуа тут не причём и он признаёт вину только перед Ли Лунмин? И неважно, что оба имени принадлежат мне!

Он уходит, и вновь моё тело быстрее моих здравых мыслей. Я срываюсь за ним, запинаясь о полы… и в итоге приземляюсь прямиком на Бай Хэпина, развернувшегося, чтобы меня поймать. Сделал он это, вероятно, непроизвольно, иначе как объяснить, что, схватив меня, учитель повалился на спину, утянув моё тело за собой?

«Неужто Бай Хэпин способен потерять равновесие?» – переполненная сомнениями, я тяну ладонь к его лбу, чтобы убедиться, что у мужчины нет жара или иных признаков проблем со здоровьем, однако встречаю яростное сопротивление. Отрезвляет, как оплеуха: мгновенно и стыдно. Само собой, мне нужно немедля слезть с учителя, и только потом проверять его температуру и течение энергии!

Чего я не ожидаю, так это того, что встречу сопротивление и в данном случае!

Поелозив по телу вместо того, чтобы оказаться на ногах, я замираю и очень медленно добираюсь взглядом до лица мужчины подо мной. В серых глазах этого куска льда застыла эмоция, похожая на ужас. Он смотрит в упор, но непонятно, видит меня или нет.

– Учитель?

На мой слабый зов он отвечает тем, что сглатывает слюну, а повторную попытку освободиться пресекает,