На страже мира - Илона Эндрюс

Позади тихо беседовали Гастон и Орро. Окно было открыто, и до нас доносились звуки их голосов.

– Итак, почему в качестве первого блюда ты выбрал просто яйца? – спросил Гастон. – Почему не икру, или трюфели, или что-нибудь посложнее?

– Возьмем, к примеру, курицу в вине, – ответил Орро. – Даже самый простой рецепт этого блюда требует длительного процесса приготовления. Для этого нужно взять зрелую птицу и в течение двух дней мариновать ее в бургундском вине. Обжарить на сковороде ломтики бекона. Подрумянить курицу, потушить в коньяке и поджечь.

Это был определенно земной рецепт, причем французский. Где он его узнал?

– После этого курицу нужно приправить. Добавить соль, перец, лавровый лист и тимьян, затем потушить с луком на медленном огне, посыпать все мукой и снова тушить. Добавить другие ингредиенты: бекон, чеснок, куриный бульон, грибы, – пока все это не смешается в восхитительное гармоничное целое.

– От этого рассказа я даже проголодался, – сказал Гастон, – но все равно не понимаю.

– В этом блюде нет какого-то одного главного ингредиента, – ответил Орро. – Блюдо – одно целое. Я мог бы приготовить его десятком способов, меняя количество ингредиентов и специй и создавая новые варианты. Как готовится бульон? Какого урожая вино? Это блюдо может приготовить даже второкурсник, причем вполне сносно. Именно сложность его приготовления делает рецепт гибким. Теперь рассмотрим «просто яйца». Это, возможно, самое древнее блюдо, известное во всей Вселенной. Яйцо – это всегда яйцо. Переваришь – станет твердым. Недоваришь – превратится в желе. Неосторожно разобьешь желток – все испорчено. Повредишь нежную кожу при чистке – никакое мастерство не исправит. Яйцо не терпит ошибок. Вот где проявляется истинное мастерство.

Джек проскользнул на кухню и вышел оттуда на крыльцо.

– Дальше по улице, через два дома отсюда, припаркована полицейская машина. Мужчина-полицейский внутри наблюдает за гостиницей.

Я вздохнула:

– Это, должно быть, офицер Маре.

Как по расписанию.

– Нам стоит беспокоиться? – спросил Джордж.

– У нас с офицером Маре сложная история.

У всех есть магия. Большинство не умеют ею пользоваться, потому что не пробовали, но магия все равно просачивается. У офицера Маре она проявлялась как интуиция. Он всеми фибрами души ощущал, что со мной и «Гертрудой Хант» что-то не так. Он не мог ничего доказать, но не мог и отбросить эти мысли. Офицер Маре был добросовестным, трудолюбивым человеком, и сегодня вечером сверхчувствительная интуиция предупредила его, что вот-вот произойдет нечто «не совсем правильное», поэтому он, должно быть, поехал в квартал Авалон и остановился недалеко от гостиницы, чтобы понаблюдать.

– У него очень развита интуиция, – объяснила я. – Вот почему я хотела, чтобы все прибывали именно через фруктовый сад. Пока он ничего не видит, все в порядке.

– Ты договорился с делегатами? – спросил Джордж.

Джек кивнул.

– Отрокары прибудут в семь, торговцы в семь тридцать, вампиры – в восемь. Я получил интересное сообщение из управления. Говорят, что у нас не все гладко с вампирами.

Джордж приподнял бровь.

– Дом Воргов, – предположил он.

Джек вздохнул:

– Это очень бесит: когда ты знаешь что-то еще до того, как я тебе расскажу.

– Ты уже говорил.

Джордж повернулся ко мне:

– В делегацию входят рыцари от каждого из тех Домов, которые с самого начала участвуют в боях на Нексусе, – три крупных Дома и два небольших. Первая группа изначально была готова к переговорам о мире, но последние несколько дней Дом Воргов склоняется к продолжению конфликта.

– И что это значит? – спросил Гастон из кухни.

– Ты и сам знаешь, – ответил Джордж, поморщившись. – Это может означать, что Дом Воргов заключил тайный союз с Домом Мееров, чтобы свергнуть другие Дома. А может, кто-то из Дома Воргов оскорбился тем, что кто-то из Дома Крахров наступил на его тень, или оделся не в тот цвет, или недостаточно долго задержался перед священным алтарем. А может, кто-то заметил, как птица не в ту сторону пролетела над шпилем местного собора. Это же вампирская политика. Все равно что засунуть руку в бочку, наполненную сорока кобрами, и попытаться на ощупь найти среди них хотя бы одну садовую змею.

Лучшим в вампирской политике было то, что она была проблемой арбитра. Мне следовало лишь обеспечить вампирам безопасность.

Джордж с отсутствующим видом смотрел на фруктовый сад.

– Эй, Джордж? – спросил Гастон.

Я взглянула на него, и он мне подмигнул.

– Почему сорок?

– Потому что это достаточно большое число, чтобы свести к нулю шансы обнаружить садовую змею, – ровным голосом ответил Джордж.

– Да, но почему не пятьдесят или сто? Почему такое странное число? Сорок?

Джордж резко повернулся и посмотрел на Гастона. Здоровяк сверкнул улыбкой.

Джек тихонько усмехнулся.

– Когда он так сосредоточен, – обратился ко мне Гастон, – то, если сидеть тихо, можно услышать скрежет шестеренок в его голове. Иногда из ушей словно вырывается тонкий клуб дыма…

Воздух над травой разорвался, словно прозрачная пластиковая занавеска, на долю секунды обнажив темно-фиолетовую пустоту. Она моргнула своим фиолетовым глазом, и на траве появилась группа отрокаров. Один, два, три… двенадцать. Как и ожидалось.

Стоящий впереди отрокар направился к нам. Огромный, не меньше шести с половиной футов, и мускулистый, судя по мощным рукам и ногам. Он был закутан в традиционный отрокарский полуплащ, который представлял собой нечто вроде очень широкого и длинного шарфа, предназначенного для защиты рук и лица от солнца. Такая накидка закрывала голову, плечи и торс до середины спины. За плечом отрокара возвышалась рукоять огромного меча, обтянутая кожей. Второй гость следовал прямо за первым. Он был стройнее и чуть ниже вожака – примерно на четыре дюйма. Разница между ними так бросалась в глаза, что почти казалось, будто они принадлежат к разным видам.

Следом за ними двинулась вся делегация.

Предводитель поднялся на крыльцо и одним плавным движением снял плащ. Передо мной стояла огромная отрокарка, одетая в кожу и традиционный полукилт. Кожа на ее мускулистом теле имела темно-бронзовой оттенок с оранжевым отливом. Волосы у висков ей заплели во французские косы, которые тянулись назад, к затылку. Оставшиеся густые локоны были зачесаны назад в длинную гриву, настолько темную у корней, что она казалась черной. К кончикам волосы постепенно светлели, становясь темно-рубиновыми, как будто их осторожно окунули в свежую кровь. Темно-фиалковые глаза под черными бровями внимательно смотрели на нас, оценивая. Ее поза слегка изменилась. За прошедшую долю секунды она увидела все – Джека, Джорджа, меня, Гастона у дверей и Орро в кухне – и уже сформулировала план боя.

Джордж поклонился:

– Приветствую, ханум. Извините, что приходится говорить тихо. Поблизости находятся местные правоохранители. Я надеюсь,