Товарищ военврач 5 - Олег Дмитриев

не меняя полушутливого тона. — Приглядитесь повнимательнее к сотрудникам своим, к коллегам. Может, и из других больниц кто заглянет. И каждого, каждого, кто про новый препарат интересоваться станет — в памяти себе отложить и сообщить немедля мне или старшему от моих. Они, старшие-то, тебе, Володя, докладываться будут ежедневно, как только на дежурство заступят. Сегодня Вася старшим, ты видел уж его.

Вамберский кивнул, хоть и без радости на лице. В его понимании наушничество и доносительство не были основными задачами земского врача, да и советского тоже. Но то, что в военное время задачи врачей отступали далеко на задний план по сравнению с задачами госбезопасности, он тоже понимал вполне отчётливо.

— Странно всё это, Володя, — негромко сказала Татьяна, когда Березин ушёл.

Они пили чай, молча. Муж выглядел хмуро, но одновременно решительно.

— Ну так ведь война, Танюша, — согласился он, отпив маленький глоток. — Но пока это странное здесь, у нас в гостях, пусть и в качестве глухого консультанта по гнойной хирургии, нужно, как верно отметил Андрей Ильич, к его консультациям прислушиваться крайне внимательно. Вот этот лоток для недоношенных мне кажется интересным и перспективным. А ты что отметила?

— Лампу он попросил. Люминесцентную пока не нашли, принесли обычную. Так он, представляешь, пошёл в сестринскую, запросил пустых пузырьков и клей. Выбрал только синие, на крыльце разбил их, в платок завернув, потом на стекло над кроваткой маленького, будто мозаикой, наклеил, а лампу ту сверху установил. Глазки малышу ещё перевязал зачем-то, — удивлённо поведала она.

— И что? — с интересом повернулся к жене Вамберский.

— Не знаю, — развела та руками. — Показал на пальцах, что напишет. Но пока на колдовство какое-то похоже больше.

— Да уж, этот может, пожалуй, — вздохнул Владимир Фёдорович точно так же, как совсем недавно Березин. Словно сетуя на то, что в Ветхом завете чистую правду писали: многие знания умножают печаль…

Глава 8

Будем жить!

В кабинете начальника облуправления НКВД сидели сам Семён Трофимович Митряшов, но не на хозяйском месте, как обычно, а по правую руку. Напротив него сидел Андрей Ильич Березин, рядом с Дедом — начальник милиции Александр Васильевич Матросов. Через стол от Матросова — первый секретарь Тамбовского обкома ВКП(б), возглавлявший и городской комитет обороны, Николай Алексеевич Логинов. По правую руку от партийного руководителя — начальник гарнизона города, Юрий Владимирович Вальц.

Во главе стола, под портретами товарищей Ленина, Сталина и Берии, сидел невысокий, субтильного вида, сорокалетний генерал-лейтенант, Павел Иванович Бодин. Начальник штаба Главного командования войск Юго-Западного направления, прибывший из Воронежа полчаса назад и тут же доставленный сюда, на улицу Энгельса. Пожалуй, случись здесь диверсия — Рабоче-Крестьянкая Красная Армия понесла бы серьёзную утрату, а Тамбов и вовсе был бы обезглавлен. Но за безопасность Бодина отвечало сразу много народу, и военного, и из госбезопасности, а эти здания на этой улице вообще можно было считать самыми защищёнными. И, пожалуй, не только в городе, а даже в области. И даже не только в Тамбовской области.

— Товарищи, у нас мало времени и много работы, — негромко, устало проговорил начштаба, обведя взглядом каждого за столом.

Партийный начальник молчал, выглядывая из-за главного чекиста, держа в руке платок, которым уже триджды утирал высокую, до самого темени, залысину. Комендант города, лысый полностью, с усиками «щёточкой», которые ещё не стали называть «как у Гитлера», мужественно потел молча, без лишних движений. Чекисты и милиционер сидели, застыв гранитными изваяниями.

— Поэтому говорить о том, что известно каждому, мы не станем. Руководству области я доведу новые вводные из Ставки, их подтверждение вы, товарищи, получите чуть позже, письменно. Но время, я повторюсь, не терпит.

Он, кажется, чуть слышно вздохнул. Или это спинка кресла чуть скрипнула?

— Я подтверждаю корректность приказа товарища Костенко и настаиваю на его немедленном исполнении. Новости о тяжёлом ранении Фёдора Яковлевича дошли до штаба, кажется, медленнее, чем он сам был доставлен сюда. Судя по тому, что мне известно, он в здравом уме и твёрдой памяти?

Бодин чуть дёрнул бровью, глядя на Березина. Тот перевёл взгляд на Митряшова и ответил только после кивка начальника:

— Точно так, товарищ генерал-лейтенант, Фёдор Яковлевич пока находится на излечении, но врачи в один голос обещают благоприятный исход. Его избавят от повязок со дня на день, на фронт он сможет вернуться уже через три недели или ранее, нужно смотреть рентгеновские снимки.

— Давайте коротко, без официоза, товарищи, — поморщился и потёр усталые глаза начштаба. — Тем более ты, Андрей Ильич. Ты ж мне, как-никак, жизнь спас там, под Бухарой, так что, почитай, крёстный мне!

Мужчины, ответственные, обличённые властью и полномочиями, сдержанно улыбнулись, оценив шутку. Все понимали, что религия, как учит товарищ Маркс, это опиум и пережиток старины. Понимали и то, что взрослые люди могли себе позволить между собой иногда говорить просто по привычке. И что доносить на начальника штаба фронта, который использовал старорежимные словечки, тут некому. И потом, что одно дело делали, и потому, что дураков за этим столом не было. Как и того, у кого в Кремле были бы друзья и покровители такого уровня, чтоб принимать те доносы в военное время и давать им ход.

— Решение было верным, эвакуация в Москву сейчас невозможна по… — Бодин снова поморщился. — По понятным причинам. Отправка в Куйбышев или Сталинград тоже нерациональна. Орудия будут выделены из резерва фронта, как и авиация. Вышло так, товарищи, что здесь, в Тамбове, нам есть, что беречь. Всем нам.

После отдельного, конкретного, с нажимом, напоминания все серьёзно кивнули, а по лицу Березина тенью скользнула улыбка. Наверное, от того, что теперь чёртов Николин со всей той каруселью, что постоянно крутилась вокруг молодого хирурга, становились не только его персональной головной болью.

— Товарищ Логинов, для нужд «четырёхсотого» сортировочно-эвакуационного госпиталя необходимо предоставить всё. Я повторю, всё, что потребуется персоналу для оперативного развёртывания школы. Что по ней? — Начштаба смотрел на первого секретаря, который складывал платок, собираясь, видимо, ответить в духе партсобрания, развёрнуто и эмоционально. — Товарищ Березин?

Бодин дёрнул щекой и перевёл взгляд на Андрея Ильича, от чего первый секретарь аж воздухом подавился. Но его военное прошлое и партийное чутьё не подвели — ни слова не сказав.

— Учебный корпус готов, завершаются отделочные работы, к приёму курсантов будет пригоден послезавтра. К этому же времени завершатся