Виконт де Ривен - whale

Я задумчиво кивнул.

— Маис… Это что-то вроде кукурузы?

Девушка пожала плечами.

— Не знаю, что такое кукуруза. Но маис едят все.

Она взяла со стола одну серебряную монету, покрутила ее между пальцами и с уважением посмотрела на чеканку.

— В городе на такую монету купишь совсем немного.

— Вот именно, — подтвердил я.

— Потому что в городе каждый хочет заработать. Один купил, другой привез, третий перепродал. А в деревне люди продают то, что сами вырастили или добыли.

Она снова положила монету на стол.

— За три серебряных мы сможем купить большой мешок маиса, корзину батата, маниоку, сушеную рыбу, копченое мясо, немного фруктов… Если повезет — еще и козьего сыра.

Последнее прозвучало с таким удовольствием, что я невольно улыбнулся.

— И этого действительно хватит почти на месяц?

Инес уверенно кивнула.

— Если каждый день не объедаться мясом — хватит.

Потом немного подумала и добавила:

— Даже останется.

Я покосился на жалкую кучку монет, лежащих на столе.

Странное чувство.

Оказывается, по деревенским меркам я вполне могу считаться человеком небедным. Во всяком случае, умереть с голоду в ближайший месяц нам точно не грозило.

— Тогда бери деньги, — сказал я, пододвигая к ней три серебряные монеты и всю медь. — Закупайся в своей деревне. Только без лишней щедрости. Нам теперь каждую монету считать придется.

Инес аккуратно собрала деньги, завязала их в уголок своей сумки и серьезно кивнула.

— Не беспокойся, Антуан. Я умею торговаться.

— Даже не сомневаюсь, — улыбнулся я и внимательно оглядел девушку с головы до ног. — Да, вот еще что. Найди в доме какое-нибудь платье. Моя… — я на мгновение запнулся, привыкая к этому слову, — моя наложница не должна ходить в таком виде.

Лицо Инес мгновенно озарилось такой счастливой улыбкой, что я даже растерялся. То ли ей действительно хотелось носить одежду белых женщин, то ли она восприняла мои слова как признание своего статуса.

Инес шагнула ко мне, обняла за шею и легко коснулась губами моей щеки. Всего лишь короткий поцелуй. А по телу словно пробежал горячий разряд.

— Вот ведь колдунья… — пробормотал я себе под нос.

Не удержавшись, обнял девушку за талию и притянул к себе.

— Я так и сделаю, мой господин, — тихо сказала Инес, глядя мне прямо в глаза. — Только не сейчас.

— Почему?

— Если я приду в деревню в платье белой женщины, меня сразу примут за богатую госпожу.

Она лукаво улыбнулась.

— А богатым всегда продают дороже.

Я невольно рассмеялся.

— Вот оно что…

— Сегодня я останусь обычной деревенской девушкой. Куплю все, что нужно, а уже потом переоденусь. Хорошо?

Ну и как тут спорить? Аргумент оказался настолько разумным, что возразить было нечего. Кажется, эта девушка действительно умела думать на несколько ходов вперед.

— Хорошо, — вздохнул я. — Делай по-своему.

Она довольно кивнула.

— Спасибо.

Я снова попытался удержать ее возле себя, но Инес ловко выскользнула из моих рук, словно рыбка.

— Вернусь быстро.

Она подхватила корзинку и почти бегом выскочила за дверь. Я проводил взглядом ее стройную фигурку, мелькнувшую за калиткой, после чего покачал головой.

— Точно попал…

Еще вчера жил себе спокойно. Сегодня уже раздаю деньги, переживаю, чтобы девушка хорошо поела, и совершенно серьезно размышляю о том, как обеспечить ей достойную жизнь. Похоже, именно так и становятся подкаблучниками.

Я устроился на диване в гостиной, развернул трактат «О природе восхождения» и попытался вернуться к чтению. Нужно было наконец понять, где добывают осколки восхождения. Как говорится, лучше один раз увидеть, чем сто раз строить догадки.

Однако чтение откровенно не клеилось. И без того непростой текст требовал полной сосредоточенности, а мысли упрямо возвращались совсем к другому. Перед глазами вновь и вновь возникала улыбающаяся Инес. Ее смех, вкус ее губ, волнующие изгибы.

Я поймал себя на том, что уже несколько минут смотрю на одну и ту же строчку, совершенно не понимая ее смысла.

— Да что ж такое…

Я потер лицо ладонями, сделал еще одну безуспешную попытку сосредоточиться и наконец сдался.

Организм напомнил, что за последние двое суток мне довелось слишком много пережить и слишком мало поспать. Свиток медленно выскользнул из рук. Я еще успел подумать, что неплохо было бы поднять его с пола, и в следующую секунду уже крепко спал.

Не знаю, как долго я спал. Пару часов, вряд ли больше. Молодой организм быстро восстанавливался. Встал, сполоснул лицо и начал слоняться по дому. За время, что я провел в этом мире, я так и не удосужился как следует изучить этот дом. Было не до этого. Все силы уходили на то, чтобы просто выжить. Память виконта услужливо подсказывала расположение комнат и их назначение.

Среди комнат обнаружился фехтовальный зал. Место, где граф де Ривен с сыном проводили много времени. Звание первой шпаги Меровиля не дается просто так. Это результат тяжелого труда. Граф де Ривен тренировался каждый день, по нескольку часов. Своего сына он приучил к тому же. Юный виконт проводил в фехтовальном зале по два часа каждый день. Что касается меня, то я это дело сразу же забросил. Мне это было неинтересно. За те два месяца, что я пребываю в этом мире, я ни разу не брал шпагу в руки.

Схватка с зомби наглядно показала, как я был неправ. Только намертво вбитые в это тело рефлексы позволили мне отделаться испугом. Окажись на той поляне настоящий я, те зомби разделали бы меня легко и просто. Видимо, нужно продолжать держать себя в форме. В этом мире молодой и знатный дворянин просто обязан быть отличным фехтовальщиком.

Я уверенно вошел в зал. Здесь почти ничего не изменилось. Стойка с оружием у дальней стены, манекен, иссеченный тысячами ударов, фехтовальная дорожка, натертая до блеска подошвами сапог, маленькая пробковая мишень, закрепленная на стене на уровне человеческого горла.

Пальцы сами выбрали привычную шпагу. Стоило взять ее в руку, как тело начало вспоминать. Несколько раз взмахнул клинком, потом выписал восьмерку. Да, именно эта. Отец всегда говорил, что хорошая шпага должна становиться продолжением руки, а не наоборот.

Я занял исходную стойку. Первый выпад оказался слишком резким. Острие с сухим щелчком вонзилось точно в центр пробковой мишени.

Возврат.

Снова выпад.

Еще один.

Постепенно движения перестали требовать сознательного контроля. Правая рука сама выбрасывала клинок вперед, левая привычно уходила назад, корпус слегка подавался вслед за оружием, а ноги удерживали идеальное равновесие.

После нескольких десятков повторений мышцы начали понемногу вспоминать