Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3 - Жоубао Бучи Жоу

– Ищу кое-кого, – ответил Мо Жань.

Жун Цзю насмешливо хмыкнула:

– Вот уж не думала, что в жизни у столь ветреного человека появится некто, с кем не захочется расставаться даже после смерти.

Мо Жаню не хотелось тратить время на болтовню. Он достал из-за пазухи и развернул свиток перед Жун Цзю со словами:

– Видела его?

Девушка окинула портрет кокетливым взглядом и усмехнулась.

– Довольно посредственная красота. Неужели вас так сильно заботит его судьба?

– Просто скажи, видела его или нет, – нахмурился Мо Жань. – Остальное тебя не касается.

– Не видела, – сухо отозвалась девушка. – А если бы и видела, не сказала бы.

Мо Жань озадаченно промолчал.

– Я слегка утомилась, мне нужно отдохнуть. А вы, молодой господин Мо, можете ступать на все четыре стороны. Извините, не провожаю.

– Жун Цзю! – окликнул Мо Жань.

Стройная фигура девушки застыла на месте. Жун Цзю обернулась, и ее привлекательное лицо вспыхнуло самодовольством.

– В чем дело?

– Я собираюсь спасти этого человека. Если хочешь, вызволю и тебя. Не желаешь же ты в самом деле вечно путаться с этими призрачными стражниками? Это тупиковый путь, – произнес Мо Жань. – Тебе стоит поскорее вернуться в круг перерождений.

Жун Цзю повернулась к нему всем телом и игриво промурлыкала:

– Тупиковый путь, говорите? А разве существует путь, который бы хоть куда-то вел? Мне, бедняжке Жун Цзю, вечно не везло. Я прожила в человеческом мире двадцать лет, а потом попала сюда и, честно говоря, не вижу почти никакой разницы. Так имеет ли значение, перевоплощусь я снова или нет?

– Но сейчас ты ходишь по краю. Существуешь с подвешенным лезвием над головой.

На этот раз Жун Цзю рассмеялась вполне искренне, после чего, опомнившись, смерила Мо Жаня взглядом и ответила:

– А разве у меня когда-нибудь было по-другому? Я всегда была в чьей-то власти. Встречала «славного человека» – тот мог одарить меня горсткой серебра. А если попадался кто-то вроде вас, молодой господин Мо, «человек в высшей степени прекрасный», и не платил ни гроша, я считала это пустяком. А то ведь мог обокрасть меня и сбежать, а потом при встрече еще и сделать вид, словно мы никогда не были знакомы. Молодой господин Мо, вы сперва сами ткнули меня ножом в спину, а теперь советуете остерегаться острых лезвий. Да вы – сама доброта, само милосердие!

Часть двадцать вторая. Мы встретились, но снова далеки

Глава 112. Нельзя оскорблять учителя

Жун Цзю говорила о том поступке, который полный обиды и ненависти Мо Жань совершил в самом начале своей новой жизни.

Да, когда-то Жун Цзю предала его – спелась с господином Чаном, и они вдвоем пытались его убить. Однако в конечном итоге все это и впрямь было так давно, что казалось неправдой. В последней жизни Жун Цзю с господином Чаном еще ни в чем не провинились перед Мо Жанем, так что ему нечем было оправдать кражу ее драгоценностей.

– Я виноват, – просто сказал Мо Жань, которому в данный момент совершенно не хотелось препираться с Жун Цзю. – Я потом верну тебе все, что взял.

– И как именно вы собираетесь это сделать? – поинтересовалась девушка. – Кроме того, какой мне в загробном мире прок от побрякушек?

Мо Жань не сообразил, что ответить.

– Хорошо, допустим, вы вернете мне мои жемчужные браслеты. А жизнь? Ее тоже вернете?

– Что? – опешил Мо Жань. – Жизнь?

– Ага, мою жизнь. – Судя по всему, Жун Цзю коснулась очень болезненной для себя темы, а потому заметно помрачнела. – Знаете, как я умерла?

Мо Жань молчал.

По-видимому, Жун Цзю очень долго держала эту боль в себе, как порой выдерживают блюдо в закрытой кастрюле; однако стоило приподнять крышку – и наружу тотчас вырвался столб обжигающего пара. Прежде чем Мо Жань успел издать хоть звук, Жун Цзю вдруг вскипела. Ее лицо исказила ярость, и она со злобой в голосе продолжила:

– Когда этот мерзкий Чан понял, что я вам больше не нравлюсь, он решил больше на меня не тратиться. Наплел мне, что его чувства искренни, но его семья, к сожалению, не одобряет отношений с грязной блудницей, и поэтому впредь нам стоит реже видеться. Я же была так слепа, что поверила в его байки о великой любви, была уверена, что лишь неодобрение родителей вынудило его пойти на это… Тьфу! Я приняла лживые россказни за чистую монету!

– Тогда тебе надо ненавидеть этого Чана! Меня-то за что? – возмутился Мо Жань.

– То есть как это «за что»? – вспылила Жун Цзю. – Скопленных денег и ценностей мне вполне хватило бы, чтобы выкупить себя из веселого дома, а вы их украли! Я тогда совсем пала духом. Оставаться в борделе у меня не было никакого желания, но без денег я не могла уйти открыто и с высоко поднятой головой – пришлось сбежать тайком. Да я бы в жизни не оказалась в таком жалком положении, если бы вы не выгребли дочиста все мои сбережения!

– Ты сбежала?

– Да. И отправилась прямиком к нему домой, – с ненавистью процедила сквозь зубы Жун Цзю. – Но этот Чан даже дверь мне не открыл, а следом меня настигли люди из борделя. Я сопротивлялась, но что толку, в конце концов меня притащили обратно и жестоко избили, а потом опять посадили под замок.

– А господин Чан сказал, что ты поехала к родне в Цайде и погибла, когда была прорвана завеса между миром людей и миром демонов, – задумчиво протянул Мо Жань.

– Ну да, конечно! – язвительно усмехнулась Жун Цзю. – И как вообще язык у него повернулся наплести такое?! Родня? Да откуда у меня родня в Цайде?

Озадаченный Мо Жань промолчал.

– Значит, по-вашему, я существую с подвешенным лезвием над головой, верно? Сейчас я вам расскажу, что такое по-настоящему ходить под лезвием! – Жун Цзю распалялась все больше. Гнев так сильно исказил ее лицо, что сейчас она как никогда напоминала разъяренную демоницу. – Сейчас поведаю, как именно я умерла! Чтоб вас всех… Ха-ха… Нашлись благородные мужи! Ладно, слушайте. Я долго просидела взаперти в веселом доме без еды и воды, в страданиях и мучениях, и никого не волновало, жива я или уже умерла… Так прошла целая вечность, и я совсем потеряла надежду выбраться на свободу. Но однажды вдруг опять заявился этот Чан и со слезами на глазах сказал, что в тот день не впустил меня только из-за гневливых отца и матушки. Он якобы испугался, что, как только я перешагну порог, слуги по приказу