Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3 - Жоубао Бучи Жоу

Ложь была настолько очевидной, что Мо Жань только покачал головой.

– Не могла же ты поверить в такую чушь!

– А вот и нет. – Глаза Жун Цзю блеснули. – Я поверила.

Ошарашенный Мо Жань молчал.

– Да, поверила. – Ненависть и обида достигли пика, и губы девушки скривились в уродливом подобии улыбки. – А почему бы и нет? Выбирать, верить или нет, могут лишь те, кого еще не загнали в угол. Ну а я что? Чего мне наплетут, тому и верю. А иначе у меня не останется даже проблеска надежды.

Помедлив, Жун Цзю продолжила рассказ:

– Потом Чан сказал, что намерен непременно выполнить свое обещание и забрать меня к себе, но, поскольку его мать с отцом точно меня не примут, сперва мы какое-то время поживем в маленьком городке неподалеку.

– В Цайде?

– Именно.

Мо Жань уже начал смутно догадываться, что именно произошло потом, и помрачнел.

Как он и ожидал, дальше Жун Цзю сказала:

– Счастливая, я тут же кинулась собирать вещи. Хотя и собирать-то было особо нечего, ведь все, что я скопила за годы, вы украли у меня ради пары мгновений злой радости! Но тогда я была готова об этом забыть. Тогда я подумала: ничего, у меня же есть молодой господин Чан. Ха!

Жун Цзю немного помолчала, а потом улыбнулась так, словно ее рот вдруг свело судорогой, и сквозь зубы процедила эти три слова еще раз:

– Молодой господин Чан.

– Он обманом привез тебя в Цайде и там убил?

– Нет. – Жун Цзю продолжала сверкать широкой улыбкой, но в ее глазах плескалась ненависть. – Это не он меня убил, а вы. Один за другим перекрыли мне все возможные пути, вот и пришлось свернуть за ним на темную дорожку. Это вы, вы погубили меня.

Жун Цзю тяжело вздохнула и продолжила:

– Когда мы прибыли в Цайде, Чан привел меня в какое-то большое запустелое поместье без единого слуги, извинился за то, что еще не успел обустроить комнаты, и оставил отдыхать с дороги, а сам отправился за покупками. Какое-то время спустя он вернулся с незнакомым мужчиной…

Мо Жань внезапно изменился в лице.

– Ты хорошо его рассмотрела?

– Нет, – покачала головой Жун Цзю. – Тот человек был в маске и в плаще с капюшоном, так что я не разглядела его лица… Потом Чан опустился перед этим мужчиной на колени, улыбаясь еще льстивее меня. Видел бы он себя в тот момент! Сцена омерзительнее некуда. Он сказал тому человеку, что в моем теле сохранились следы какой-то древесной духовной сущности, потому что я была очень близка с вами, молодой господин Мо… и по этой причине отлично подходила для жертвоприношения или чего-то в этом роде. Не знаю точно, я же никогда не занималась совершенствованием, да у меня никогда и желания такого не было. В общем, я не поняла, о чем они говорили.

Мо Жань же прекрасно все понял и тотчас ощутил нервную дрожь в спине.

Разумеется, во время близости с Жун Цзю он всякий раз невольно оставлял на ней след своей духовной силы – силы сущности элемента дерева. А поскольку фальшивый Гоучэнь искал ему подходящую замену, Жун Цзю оказалась наиболее пригодной для его целей: пусть в ней оставалось совсем немного духовной силы Мо Жаня, зато она была чистой и незамутненной, а потому отлично подходила для обряда.

– О том же, что произошло дальше, можно и не рассказывать. – Привычная легкомысленная гримаска на лице Жун Цзю сменилась таким ледяным выражением, что исходящий от нее холод, казалось, пронизывал до костей. – Как видите, молодой господин Мо, теперь я оказалась в загробном царстве.

Если бы сейчас перед ней стоял Мо Жань из прошлой жизни или только-только переродившийся, он бы только с презрением фыркнул и насмешливо бросил: «Ну, допустим, тебе не повезло. А я-то тут при чем?»

Однако в тот момент Мо Жаню было не до иронии.

Да, Жун Цзю, которая ради своих корыстных целей не гнушалась никакими средствами и в прошлой жизни даже пыталась его убить, вызывала у него лишь отвращение. В прошлом их кое-что связывало, но они никогда не были честны друг с другом. Сейчас же, в загробном мире, когда Мо Жаню довелось услышать ее рассказ, он почувствовал, что его грудь раздирают самые противоречивые чувства.

Он вдруг понял, что лучше разом обрубить все незримые нити, что связывали его с этой девушкой, чем продолжать тянуть их за собой сквозь годы.

Мо Жань сделал глубокий вдох и произнес:

– Жун Цзю, прости меня за все.

Жун Цзю, перед которой за всю ее жизнь никто ни разу не извинился, прямо-таки опешила. Широко распахнув глаза, она обвела Мо Жаня таким пристальным взглядом, словно видела его впервые, а потом заявила:

– Я все равно не скажу, где находится человек с портрета.

– Портрет здесь ни при чем, – ответил Мо Жань.

Жун Цзю опустила голову и немного помолчала, после чего вдруг произнесла:

– Молодой господин Мо, а вы знаете, что господин Чан собирался с моей помощью убить вас и отнять ваши духовные силы?

– Я это знал.

– Вы… знали?

Мо Жань кивнул:

– Да, знал.

Пару мгновений бездумный взгляд Жун Цзю был устремлен куда-то в пустоту. Затем она с ненавистью процедила:

– Наверняка этот проклятый Чан все разболтал! – Она резко вскинула на Мо Жаня горящие злобой глаза: – Знала бы наперед, что все так обернется, – не стала бы его слушать и прикончила бы вас раньше. Успела бы хоть сколько-то пожить счастливой жизнью и не встретила бы такой ужасный конец.

Мо Жань внимательно посмотрел ей в лицо.

– Ты всегда делаешь то, что тебе говорят?

– А как иначе? – отозвалась Жун Цзю. – Все, чего я хотела, – это жить счастливо. Что в этом желании плохого? Другие же торгуют мясом-рыбой, чтобы заработать на пропитание? Тело – тот же товар. Я знаю, что вы, молодые знатные господа, меня презираете. Пожалуйста, мне плевать. Ну какая польза от всего этого самоуважения, от чувства собственного достоинства? Они не идут ни в какое сравнение с хорошим куском жареного мяса и глотком славного вина. Почему бы мне тогда было не убить вас, если ваша смерть помогла бы мне выжить?

Губы Мо Жаня дрогнули. Он хотел было ей возразить, но внезапно вспомнил, что сам творил в прошлой жизни, и промолчал.

– Люди же режут кур, чтобы не умереть с голоду, – гневно продолжала Жун Цзю. – Так почему ради сохранения своей жизни нельзя убить другого человека?

Мо Жань