Воины Пустошей Хаоса - Клинт Ли Вернер

обсуждать было нечего. Союз между племенами оказался невозможен, вожди слишком мелочны, чтобы оставить в стороне свои разногласия ради общего блага. Спускаясь по склону холма, Хутга вспомнил демонический смех Альвкелла и слова жреца-воина о том, что эта земля обещана Кровавому Богу. Древние легенды утверждали, что завоеванные Тейогтеем владения были полны жизни и плодородия. Свидетельства прежнего процветания и сейчас отмечали здешний ландшафт. После того как кагана убил Собиратель Черепов, на земли обрушилась кара, тут возникли жуткие места вроде Зеркальной пустыни или Серого леса, когда скверна Пустошей омыла его владения.

Если Собиратель Черепов убьет наследников Тейогтея и тех, кто нес в себе кровь кагана, какое еще искажение постигнет эту землю? Может ли Кровавый Бог действительно поглотить владения?

Глава шестая

Когда зар Ксаба Укротитель Демонов отъезжал от холма Теойгтея, на его лице играла жестокая улыбка. Пока курганский вождь слушал, как ссорятся другие вожди, у него возник план. Не теряя времени, он покинул спорщиков, торопясь вернуться туда, где его возвращения ждали всадники. С неприличной поспешностью они погнали своих высоких сильных жеребцов, торопясь поскорее покинуть узкие горные проходы.

Но не страх нападения заставлял Ксабу так торопиться, а возможность, которая воспламенила его разум. Он не верил нелепицам Энека Зьяра и тому, что Лока убил Собиратель Черепов, пусть этот тонгский простофиля Хутга верит в бредни колдуна. Однако с заром мухаков явно что-то случилось. Он никогда бы не послал на собрание подчиненных. Какую бы бесовщину ни учинил Энек Зьяр со своей черной магией, Ксаба был уверен в одном: мухаки сейчас ослаблены, возможно, они слабее, чем когда-либо. Без вождя они уязвимы и пригодны для завоевания. Овцы ждут волков.

Ксаба облизнул губы, представив себе, как его всадники обрушиваются на деревни мухаков, порабощая этих мускулистых дикарей еще до того, как те поймут, что на них напали. Забрав силу мухаков, которыми он будет повелевать, присоединив их земли к своим, гахуки станут так же влиятельны во владениях, как могучие вааны и погонщики мамонтов цаваги.

Он сможет использовать эту силу, чтобы стереть с лица земли грязных сейфанов. Хунги больше не будут совершать набеги на его земли, воровать женщин и скот. Они будут разбиты клинками воинства гахуков.

Кровожадные мечты, наполнявшие сознание Ксабы, поблекли, когда он подумал, что другие члены совета не могли не увидеть тех же возможностей, что и он. Вааны были слишком далеко, чтобы действовать быстро, и в огромной армии, которой командовал Ратха, было мало всадников.

Нхаа и его Боевой гурт привязаны к Серому лесу, изуродованные ужасной силой их темного дома, лишь самые сильные из них могли долго выдерживать свет солнца. Хутга убежден, что Лока убил Собиратель Черепов, и будет готовить своих людей к противостоянию с легендарным духом.

Мысль о сулах заставила Ксабу заколебаться. Кто знает, какие зловещие заговоры плетут проклятые колдуны.

Разум хунга сам по себе был достаточно витиеват, но когда его исказили темные искусства, он превратился в лабиринт, в котором черт ногу сломит. Возможно, Энек Зьяр каким-то образом организовал смерть Лока, возможно, его смелое заявление о том, что Бледа мертв, тоже было правдой.

Что бы ни замышляли сулы, Ксаба не собирался прятаться за металлическими стенами своей Железной твердыни и трусливо ждать, пока посягнут на его владения. Нет, он ударит на опережение! Гахуки поглотят мухаков.

Если сулы действительно убили Бледу, пусть владеют Зеркальной пустыней и ее проказой!

Сейфаны представляли более ощутимую угрозу для гахуков. Их земли граничили с землями мухаков, как и земли Ксабы. Сейфаны тоже были всадниками, как и гахуки, они могли похвастаться колесницами с ножами и клыкастыми скакунами, которые превосходили выносливых коней, выведенных гахуками.

Тулка не мог не видеть возможностей, которые открывала слабость мухаков, и не мог не оценить последствий, если не воспользуется ими. Да, заключил Ксаба, настоящая угроза — это Тулка. Кан хунгов постарается собрать свои войска как можно скорее, чтобы выступить против мухаков, но Тулка дольше задержался на совете, и ехать ему предстояло дальше.

Если Ксаба поторопится, его армия окажется в седле еще до того, как Тулка приблизится к территории сейфанов.

Вскоре вороные лошади гахуков, оставив горы позади, мчались через зловещий лес Падальщиков. Лес, о котором шла такая же страшная молва, как и о Сером, образовывал границу между землями мухаков и гахуков. Мрачные кривые деревья торчали из губчатой, заросшей грибами земли, словно скелетообразные когти, образуя внушительный забор между соперничающими курганскими племенами. Слабые ветви деревьев клонились к земле под тяжестью своей жуткой ноши.

В течение многих поколении оба племени вешали тела своих жертв в лесу, чтобы похвастаться убийствами и напугать соседей. Зловоние смерти и разложения отравляло лес, делая его еще более грязным и жалким. Ручьи превратились в ядовитые струйки грязи, воняющие протухшим мясом. Деревья заболели и засохли, а мелкие растения вообще погибли.

Только самая мерзкая живность населяла лес: вороны и шакалы, крысы и сорокопуты, а также вездесущие кривоклювые падальщики с лысыми головами, покрытыми коростой. Под виселицами рыскали и более темные существа: тролли и гули, питающиеся страшными плодами мертвых деревьев.

Людей, которые оказались достаточно глупы, чтобы в одиночку или небольшой группой зайти в лес Падальщиков, никогда больше не видели. Но Ксаба не ощущал серьезной угрозы для своего отряда. Двадцати сильным, хорошо вооруженным и настороженным всадникам на горячих выносливых конях нечего было опасаться. Зверью и даже троллям обычно хватало здравого смысла, чтобы оставить в покое такую группу людей и поискать менее опасную пищу.

Однако, углубившись в лес, Ксаба не мог избавиться от охватившего его тревожного чувства. Кровь холодела у него в жилах, но не звук вызвал этот трепет, за криками падальщиков над головой ничего нельзя было расслышать. Страх не был следствием того, что видели его глаза, потому что густые заросли тонких деревьев не позволяли видеть дальше, чем на дюжину ярдов. И не запах вонь разложения отбивала обоняние даже у курганина. Но было что-то вне досягаемости чувств, что-то за пределами разума, играющее на его ощущениях.

Лошади мчались галопом, и гахукам не было нужно подгонять их, наоборот, приходилось бороться, чтобы сохранить контроль над животными, пытающимися как можно скорее покинуть лес Падальщиков. Ксаба заметил нервную тревогу на лицах своих людей, увидел откровенный страх в глазах их коней. Какое бы безымянное зло ни присутствовало тут, окружающие тоже его ощущали. Значит, это не просто разыгравшееся воображение.

Рука Ксабы опустилась на рукоять дадао — огромного бронзового меча с широким лезвием, который был подарком