Арморн — Сталь вместо заклинаний - Филин Глитч

находил дефект. Я толкал дар вглубь металла и ровнял структуру, слой за слоем. Не быстро. Не грубо. Каждое движение стоило энергии, но я уже знал свой предел и не приближался к нему.

Через полчаса третья канавка стала гладкой. Заусенец на шестой исчез. Казённый срез выровнялся. Я провёл пальцами ещё раз, от дула до казны. Ровно. Чисто.

Бурт стоял рядом и ждал.

— Готов, — сказал я. — Десятый. Можешь ставить в линию.

Бурт кивнул. Забрал ствол обеими руками, как берут ребёнка, и отнёс к стеллажу. Десять готовых стальных стволов. Одиннадцатый в ковке. Двенадцатый слиток ждёт. Тринадцатый уже не ствол, но всё равно полезен.

— Бурт. Резец?

— Поменял вчера. Новый тупится медленнее, но всё равно быстрее, чем хотелось бы. Барон, мне нужен сплав твёрже. Углеродистая сталь с чем-то. Я пробовал закалять дольше, но зерно становится крупным и крошится.

Я подумал. Вольфрама здесь нет, и слово это ничего бы ему не сказало. Хром тоже не вариант. Но есть марганец. Я видел в шахте тёмные прожилки, похожие на пиролюзит. Эверт их обходил стороной, потому что они не серебро и не эфирит.

— Я поговорю с Эвертом. Есть одна мысль, но сначала нужно проверить руду.

Бурт не стал спрашивать какую. Он привык, что мои мысли иногда требуют шахты, иногда печи, а иногда просто тишины.

Я вышел из кузни. Солнце уже встало над деревьями. Во дворе пахло дымом и кашей. У казармы двое стрелков чистили ружья. Один из них, Фольк, увидел меня и выпрямился.

— Доброе утро, барон.

Я кивнул и пошёл к дому. Сегодня предстоял длинный день.

Крис ждал в нижней комнате.

Он сидел за столом, перед ним лежали семь листов, разложенные в два ряда. Почерк мелкий, ровный, с пометками на полях. Крис писал аккуратно. Привычка не наёмника, а человека, который научился ценить бумагу.

— Барон. Готов.

Я сел напротив. Взял первый лист.

Трактирщик из Валлена. Подтверждает, что Гальт держал мастерскую два года. Лил бронзовые трубки и мелкую посуду. В последние полгода трубки стали длиннее и толще. Дым из мастерской шёл чернее, чем прежде. Трактирщик не знал зачем. Потом была авария. Грохот, пыль, крик. Подмастерье вынесли на улицу с обожжённым лицом. Мастерская закрылась через неделю.

Второй лист. Свидетель, живший через улицу. Видел людей, которые приходили к Гальту за два месяца до аварии. Двое, оба не местные. Один говорил с западным акцентом. Второй молчал и носил перчатки, хотя лето.

Третий лист. Ещё один свидетель. Подтверждает, что Гальт после закрытия мастерской собрал инструменты в сундук и уехал ночью. Куда, никто не видел. Но сундук грузили на телегу с мулом, а не на городскую подводу. Значит, далеко.

Четвёртый лист. Мужчина с рынка. Видел троих незнакомцев примерно за месяц до аварии. Один из них спрашивал у оружейника, где в городе можно найти литейщика, который работает с бронзой нестандартного размера. Оружейник послал его к Гальту. Мужчина запомнил лицо старшего: широкий нос, борода клином, шрам на левом ухе.

Я отложил лист.

— Крис. Это описание. Ты можешь нарисовать?

— Плохо. Но могу сделать грубо и рядом записать приметы.

— Сделай. Сегодня. Черновой портрет пойдёт с основным пакетом.

Пятый и шестой листы. Показания по самой мастерской. Состояние помещения, расположение печи, следы литья на стенах. Крис описывал то, что видел при первом осмотре, ещё до отъезда Гальта. Пятна меди на полу. Осколки формы в углу. Сток для шлака, забитый и не чищенный.

Седьмой лист. Кожевник. Двое молодых. Осмотр здания. Обломок у задней стены.

Я сложил листы стопкой.

— Крис. Основной пакет идёт к Ренарду. Он передаст копию Крейн. Это политический инструмент: показания подтверждают, что нелицензированное производство стволов идёт за пределами Валье, и Рост либо причастен, либо пользуется этим следом. Крейн нужна такая бумага для Совета.

Крис слушал.

— Второе. Копию оставляем у себя. Мне нужна бумажная база на случай, если коронный стандарт уже работает. Когда норма станет законом, показания по Валлену перестанут быть просто нашим страхом. Они станут материалом для расследования.

— Ренарду через коронный пост?

— Через Марта. Крис, коронный пост оставляет след. Показания пойдут в обычном свёртке, без печати, как торговые записи. Март знает, как доставить.

Крис кивнул. Собрал листы. Убрал в кожаную сумку.

— Барон. Кожевник. Что с ним?

— Оставить. Не платить, не благодарить, не приходить к нему больше. Он пришёл сам, значит, у него свой интерес: тихая улица и чтобы рядом ничего не взрывалось. Пока Олс и Эртан смотрят снаружи, этого достаточно. Если двое вернутся и начнут работу, кожевник заметит.

— А если не заметит?

— Литьё бронзы не спрячешь. Дым, жар, стук. Первый же сосед пожалуется на запах, и мы узнаем. Вопрос не в том, заметим ли. Вопрос в том, что мы сделаем.

Крис помолчал. Потом спросил:

— Бумага из столицы. Стандарт. Он уже работает?

— Не знаю.

Я сказал это спокойно, но слова стоили мне усилия. Не знаю. Два слова, и в них вся проблема. Три подписи стояли в пятницу. Печать должны были поставить в понедельник или вторник. Сегодня пятница. Прошла неделя. По всем срокам стандарт уже стал коронной нормой. Но подтверждения у меня нет. Записка от Ара придёт через обычную линию Марта, а это три-четыре дня до Серой Броды и ещё день-полтора до Валье.

— Крис. Мы действуем так, будто печать уже стоит. Потому что если она стоит, каждый день задержки с отправкой показаний даёт кому-то в Валлене ещё один день, чтобы запустить литьё раньше, чем канцелярия узнает о нарушении.

Крис встал. Проверил ремень сумки. Он понимал. Он и сам умел считать время.

К полудню я зашёл к Серту.

Тринадцатый слиток лежал на стеллаже, в стороне от остальных. Серт уже пометил его мелом: косой крест, который означал «не для ствола». Бурт заберёт его завтра и пустит на затворные пластины, обоймы, детали станка. Металл не пропадёт. Просто займёт другое место.

Серт стоял у печи и следил за температурой. Жар шёл волнами. Лицо красное, мокрое.

— Барон. Четырнадцатый тигель готов к загрузке. Шихта чистая, флюс просеян. Но без Зира я не потяну полный цикл раньше послезавтра.

— Зир?

— Ходит. Ест. Утром сидел во дворе на солнце. Серт говорит ему: не вставай к печи, пока не скажу. Он слушает.

Серт говорил о себе в третьем лице, когда речь шла о чём-то, что он считал не своей территорией. Зир был его помощником, но магом. Серт не командовал магами. Он просил.

— Я поговорю с ним.

Зир нашёлся за кузней, на каменной скамье