Арморн — Сталь вместо заклинаний - Филин Глитч

С ним шёл Крис. Я узнал его по походке раньше, чем увидел лицо: ровный, чуть раскачивающийся шаг бывшего наёмника, который привык к длинным переходам.

Крис был загорелый, осунувшийся. Под глазами тёмные круги. Плащ запылён. На поясе нож и кожаная сумка.

— Барон, — сказал он. Коротко, без поклона.

— Крис. Что привёз?

— Показания. Семь листов. Трактирщик по Гальту, два свидетеля по мастерской в Валлене, один мужчина, который видел людей Роста на рынке и запомнил лицо старшего. Всё записано, подписано, где возможно. Ренарду можно передать хоть завтра.

— Хорошо. Что ещё?

Крис посмотрел на Марта. Март кивнул.

— Барон. Новое. Вчера ко мне пришёл человек из Валлена. Не тот, которого я искал. Другой. Старый кожевник, который держит лавку напротив бывшей мастерской Гальта. Он сказал, что два дня назад к мастерской приходили двое. Не те, что были раньше. Другие. Моложе. Один спрашивал соседей, не осталось ли у Гальта инструмента. Второй осматривал здание.

Я замер.

— Осматривал здание?

— Да. Заглядывал внутрь через окно. Обошёл вокруг. Потрогал дверь. Она заперта, но он проверял.

— Кожевник описал их?

— Один среднего роста, в тёмном плаще. Второй худой, высокий, в сапогах не по размеру. Ни нашивок, ни знаков. Говорили между собой тихо. Кожевник не расслышал. Они ушли к трактиру и больше не появились.

Я подумал. Двое у мастерской Гальта. Не люди Роста: те приходили раньше и спрашивали открыто. Эти осматривали здание, как покупатели. Или как люди, которым нужно помещение.

— Крис. Это может быть кто угодно. Покупатель, должник, арендатор.

— Может. Но кожевник сказал одну вещь. Тот, который осматривал здание, нашёл на земле у задней стены какой-то обломок. Поднял, повертел в руках. Потом убрал в карман. Кожевник не знает, что это было. Но Гальт лил бронзу, барон. Если на земле за мастерской лежал обломок литья, человек, который его поднял, знает, что искать.

Март стоял молча. Он уже слышал это и уже посчитал.

— Барон, — сказал Март. — Мастерская Гальта стоит пустая. Люди Роста уже приходили. Теперь приходят другие. Если кто-то решит арендовать или купить это место и запустить литьё прямо в Валлене, мы получим копии не из Каррена, где далеко и неудобно, а из Валлена, где рядом тракт и рядом мы.

Я сел на козлы. Потёр лоб.

Стандарт подписан. Печать ставят без меня. Через неделю любой ствол без маркировки станет нарушением. Но стандарт работает, если его кто-то проверяет. Кто проверит мастерскую в Валлене? Городская стража? Гильдейский смотритель? Коронный инспектор?

— Крис. Кожевник надёжный?

— Не знаю. Старый, осторожный. Пришёл сам. Денег не просил. Говорит, что не хочет, чтобы рядом с его лавкой снова что-нибудь взрывалось.

— Хорошо. Запиши его показания, как остальные. Если эти двое вернутся, пусть кожевник запомнит лица и запишет день. Олсу и Эртану скажи: смотреть, но не трогать. Если в мастерской Гальта начнётся работа, я хочу узнать раньше, чем они отольют первый ствол.

Крис кивнул.

Март уже грузил на подводу два мешка. Я посмотрел.

— Сера?

— Сера. Кессель приготовил вчера. Олс передал утром. Два мешка, как обещал. Кессель сказал: через десять дней будет ещё один, если поставщик не подведёт.

Один мешок через десять дней. Медленно. Но лучше, чем ничего.

Крис забрался на подводу. Виг подвинулся. Март сел на козлы рядом со мной и тронул мулов.

Просёлок. Заброшенная мельница. Поле. Обходная дорога, которая уходила на восток, минуя Серую Броду. До Валье день, может полтора. Зависит от грязи и от того, сколько мулы вытянут с дополнительным грузом.

Я не оборачивался. Впереди лежала дорога, которую я уже проходил. Знакомые колеи, знакомый лес, знакомый запах мокрой земли и полыни.

Через день я увижу ворота Валье. Башню. Олафа у входа.

И узнаю всё, что не мог узнать из записок.

Глава 23

Ворота Валье

Башню я увидел первым.

Она показалась над деревьями за полчаса до подъезда, серая, приземистая, с флагом на верхней площадке. Флаг висел без ветра. Значит, день тихий. Значит, Олаф не поднял тревожного полотнища. Значит, хотя бы это в порядке.

Крис сидел сзади, свесив ноги с подводы, и смотрел на дорогу позади нас. Привычка наёмника. Виг протирал ружьё тряпкой. Март правил молча. Мулы шли ровно, привычно, и даже не ускорились, когда дорога пошла знакомым изгибом мимо орешника.

Запах. Дым, навоз, мокрая глина. Валье пахло иначе, чем столица. В Аркенбурге пахло камнем, рыбой и чужими людьми. Здесь пахло работой.

Ворота были закрыты. Это правильно. Олаф держит ворота закрытыми до опознания даже днём, если барона нет дома.

Март остановил мулов в двадцати шагах и свистнул. Два коротких, один длинный. Условный сигнал, который мы не меняли с прошлого месяца. Нужно сменить.

Щель в воротах. Глаз. Потом створка пошла в сторону, тяжело, с привычным скрипом петель.

Олаф стоял у стены. Одна рука на поясе, другая на рукояти ножа. Бельмо на левом глазу блеснуло, когда солнце ударило в проём. Он посмотрел на подводу, на Марта, на меня. Потом на Криса.

— С возвращением, барон.

— Олаф.

Я спрыгнул с козлов. Колени затекли, и первые два шага получились неровными. Олаф это заметил и не сказал ничего.

— Как?

Олаф не стал перечислять. Он вообще не любил перечислять. Он говорил короткими рублеными фразами, как будто слова стоили денег.

— Зир встал вчера. Ходит. К печи пока не пускаю, Серт говорит: ещё два дня.

Я выдохнул.

— Слитки?

— Серт вёл один. Двенадцатый сделал, тринадцатый начал. Бурт говорит: двенадцатый чище, чем ожидал. Тринадцатый пока не знаю.

Это было лучше, чем я боялся. Серт в одиночку, без горячего дутья Зира, мог просадить качество. Два слитка без Зира, и хотя бы один чистый. Это значит, что Серт не гнал, а держал малый режим, как я просил в записке. Хорошо.

— Сера?

— Три мешка дошли в понедельник. Лор возобновил стрельбы во вторник. Половинный расход, как ты написал. Тим доволен. Стрелки перестали ворчать.

Я кивнул. Март уже заводил подводу во двор. Два мешка серы под рогожей. Плюс три на складе. Пять мешков. Четыре учебные недели, если не гнать. Или три, если Лор захочет дать полный расход хотя бы раз.

— Функ?

Олаф чуть сузил глаз.

— Тихо. Работает у Хорста. Глину месит, топливо таскает. Молчит. Иг смотрит с башни, когда может. У ручья никого.

— Совсем никого?

— Совсем. Двенадцатый день. Либо канал мёртв, либо они ждут чего-то другого.

Двенадцатый день. Это много. Связной приходил раз в две недели, Функ говорил. Если его