Арморн — Сталь вместо заклинаний - Филин Глитч

— Когда вернёмся?

— Если Вейн подпишет завтра, уезжаем послезавтра. До Серой Броды четыре дня, до Валье пять или шесть. Примерно через неделю буду дома.

Виг кивнул и вернулся к окну.

Неделя. За неделю Зир или выздоровеет, или нет. За неделю Серт либо удержит темп, либо уронит его. За неделю Лор решит, стрелять или не стрелять. Я ничего не мог с этим сделать отсюда. Записка дойдёт до Олафа через три дня, но что писать? «Дай Зиру отлежаться»? Олаф и так это знает. «Экономь серу»? Лор и так экономит.

Делегирование работает, пока людям не нужно спрашивать. Когда им приходится спрашивать, значит, система дала трещину, а ответ придёт с опозданием в шесть дней.

Я лёг. Дождь за ставнями перешёл в морось. Где-то за три квартала проехала телега.

В пятницу утром дождь кончился.

Я проснулся от тишины. За окном было светло, сухо. На подоконнике блестела вода, но с неба не капало. Виг уже спустился. Я слышал его внизу.

Марта не было. Он ушёл до рассвета. На столе лежала записка карандашом: «Мимо Монетной и рынка. Вернусь к девяти».

Я побрился. Руки были спокойные. Лезвие на этот раз не тупое: вдова оставила точильный камень на полке, и я вчера вечером его нашёл. Надел камзол. Проверил карман. Записки на месте.

Вчера или сегодня утром. Вейн прочёл текст вчера. Если он не задал вопросов, подпись может стоять уже сейчас. Если задал, Берт ответил запиской. Или не ответил и дал Вейну время перечитать.

Март вернулся к девяти.

Он вошёл, закрыл дверь. Сел. Лицо спокойное. Без выражения.

— На Монетной чисто. Никого из прежних не видел. У «Речной короны» дверь закрыта, слуги не видно. На рынке обычная пятница. Людей больше, чем вчера, дождь кончился.

— Хорошо.

Март помолчал.

— Барон. Когда ждём от Ара?

— Берт сказал: Вейн подпишет в четверг или следующим утром. Документ ушёл к нему ещё в среду до полудня. Если Вейн подписал вчера, Ар узнает сегодня через казначейскую линию. Если подпишет сегодня, Ар узнает к вечеру или завтра утром.

— Значит, ждём до вечера.

— До вечера.

Я сидел в нижней комнате, и время двигалось так медленно, что стук вдовиных часов на полке казался отдельным событием. Виг наверху смотрел на улицу. Март ушёл к подводе проверить мулов.

К одиннадцати я поднялся и сел у окна, закрыв ставень до щели. Суконная улица просыхала. Лавка с катушками открылась. Женщина несла корзину. Два мальчишки пробежали по камням и скрылись за углом. Обычный город. Обычная пятница.

К часу дня пришёл мальчишка.

Я услышал стук в дверь. Вдова открыла. Голос мальчишки: «Здесь торговец из Серой Броды?» Шаги. Март уже был внизу. Дверь хлопнула. Тишина. Потом Март поднялся. Медленно. Одна ступенька за другой. Он никогда не торопился на лестнице.

Вошёл. Посмотрел на меня. Протянул записку.

Я взял. Развернул.

«Для покупателя полотна. Военный подписал утром. Первый советник подписал следом. Оба имени стоят. Документ ушёл в канцелярию для печати. Срок печати: один-два дня. Ваше присутствие не требуется. Ар.»

Я прочитал дважды. Сложил. Убрал в карман.

Вейн подписал. Утром. Берт подписал следом. Значит, Вейн прочёл документ вчера, подождал ночь и утром решил, что текст не противоречит тому, что он уже знал от Хеллера. Берт оказался прав: если человек получает текст с запиской, а не с чужой подписью, он читает его как своё решение, а не как приказ.

Три подписи. Велль. Вейн. Берт.

Документ в канцелярии. Печать через день или два. Мне не нужно стоять рядом.

— Март.

— Да.

— Уезжаем завтра.

Март кивнул.

— Утром?

— Утром. Рано. До рассвета или на рассвете. Торговец, который уезжает рано, никого не удивляет.

— Подвода будет готова. Мулы кормлены. Рыба и крупа уложены. Мне нужно только заплатить вдове за последнюю неделю и забрать вещи.

— Заплати сегодня вечером. Скажи ей: уезжаем завтра рано, по торговому делу. Не прощайся долго.

— Понял.

Он повернулся к двери.

— Март. Подожди.

Он остановился.

— Спасибо. Ару тоже.

Март не ответил. Посмотрел на меня, чуть наклонил голову и вышел. Для него это было не завершение. Это была середина работы. Завтра подвода, мулы, дорога. Через четыре дня Серая Брода. Через пять или шесть, Валье. Март не умел радоваться половине дела. Он радовался, когда дело было сделано. А сделано оно будет, когда канцелярия поставит коронную печать и документ станет нормой, а не бумагой.

Вечером я написал две записки.

Первую Олафу.

«Олаф. Все три подписи стоят. Документ в канцелярии короны. Печать через день-два. Выезжаю завтра утром. Буду через пять-шесть дней, если дорога пустая. Если Зир не встал, Серт пусть плавит на малом режиме, не гонит. Лору: три мешка серы Кесселя должны быть на складе; если дошли без задержки, возобновить стрельбы по половинному расходу. Функ без изменений. А.»

Вторую Ару.

«Для историографа. Уезжаю завтра утром. Благодарю за всё. Если понадобится связь, через обычную линию. А.»

Март заберёт обе. Первую отправит через свой канал, вторую оставит слуге Ара в «Речной короне» сегодня вечером или завтра перед выездом.

Я положил записки на стол и посмотрел на комнату. Кровать с тонким матрасом. Табурет. Крюк на стене. Ставни. Трещина на потолке. Восемь ночей здесь. Девять, если считать сегодняшнюю.

Не так много. Достаточно.

Виг вошёл.

— Барон. Собирать?

— Собирай. Немного. Ружьё в чехол, в подводу под рогожу. Плащи внизу. Утром встаём затемно.

— Понял.

Он постоял. Потом спросил:

— Получилось?

— Получилось. Три подписи. Печать поставят без нас.

Виг не улыбнулся. Он вообще улыбался редко. Но что-то в его лице сдвинулось, и на секунду показалось, что плечи стали чуть ниже. Он кивнул и ушёл в свою комнату. Через минуту я слышал, как он укладывает чехол.

Внизу вдова Хинт гремела посудой. Она не знала, что мы уезжаем. Узнает вечером, когда Март принесёт деньги и скажет спасибо. Она кивнёт, заберёт монеты и утром уже будет стелить бельё для следующего жильца. Суконная улица не будет помнить нас. Это хорошо. Это и было целью.

Перед сном я достал все записки из кармана и разложил на кровати.

Пять листков. Два от Олафа. Один от Ара о Велле. Один о ходе к Вейну. Один о Вейне и Берте.

Бурт к понедельнику начал десятый ствол. Значит, к пятнице, может быть, закончил или близок. Зир болел. Если жар спал к среде, он уже вернулся к печи. Если нет, Серт плавит один. Эверт держит воду. Раст на капсюле. Функ молчит.

Я