Арморн — Сталь вместо заклинаний - Филин Глитч

— Я задам один вопрос. Потом вы скажете то, что хотите сказать. Потом я задам остальные.

— Хорошо.

— Почему вы вошли в Аркенбург через подводу с полотном, а не через малые ворота дворца по приглашению?

Я ожидал этого. Ар предупредил: Берт задал Ару один вопрос, и этот вопрос был не о тексте.

— Потому что советник Дайн не должен знать, что я в городе. Не до того, как документ получит ваши подписи.

Берт не шевельнулся.

— Почему именно Дайн?

— Это второй вопрос.

Берт чуть приподнял бровь.

— Да. Отвечайте.

— Потому что Дайн ведёт собственную линию по моей технологии. Не через Совет Гильдии. Через людей, которых он контролирует напрямую. Одна из этих линий закончилась тем, что мастер-литейщик из Валлена уехал в Каррен с незнакомым заказчиком и пробует там лить стволы, которые взрываются на третьем выстреле. Дайну не нужен рабочий ствол. Ему нужно показать плохую копию и сказать: «Арморн не контролирует собственное оружие. Нужен другой порядок». Подпись короны под стандартом означает, что правила задаёт корона, а копии вне правил становятся преступлением. Если Дайн узнает о моём приезде до того, как стандарт получит ваше имя, он успеет скомпрометировать оружие раньше нормы.

Берт слушал. Не кивал, не записывал. Слушал всем лицом, и ни одна мышца на этом лице не подсказывала, что он думает.

Пауза длилась несколько секунд.

— Велль подписал, — сказал Берт. Это был не вопрос.

— Велль подписал.

— Я видел его отметку. Он сверил текст с реестром. Два дня. Для Велля быстро.

Я не ответил. Берт говорил не про срок. Он показывал, что знает, как бумага шла по линии.

— Документ сейчас в сейфе казначея, — продолжил Берт. — Десять страниц. Стандарт на коронную аркебузную линию: базовый ствол, приёмку, маркировку и учёт. Я не буду перечитывать: если Велль подписал, текст чистый. Меня интересует другое. Зачем барон из Валье, который мог прислать документ через Вейна, через казначея или через королевскую канцелярию, приехал лично, тихо и под чужим именем?

— Потому что бумага без человека, который может ответить на вопросы, застрянет. Я видел, как работает дворцовая канцелярия. Документ без голоса лежит на столе, пока кто-нибудь не задаст вопрос, на который некому ответить. Тогда его откладывают. Через неделю забывают. Через месяц он становится архивом.

Берт чуть сузил глаза.

— Это правда. Но не вся.

— Не вся. Вторая часть: мне нужно было увидеть вас лично. Не потому, что я не доверяю бумаге. Потому что бумага не скажет вам, что через месяц, может быть раньше, кто-то покажет вам или королю ствол, который собран в Каррене без нормы, без вставки, без отстрела. Этот ствол не стреляет больше двух раз. Но он существует. И человек, который его покажет, скажет: «Видите? Технология вне контроля. Нужна другая система». Мой стандарт отвечает на это до того, как вопрос задан.

Берт откинулся на спинке стула. Не резко, без театральности. Просто сменил позу.

— Вы знаете, кто именно покажет?

— Не знаю наверняка. Но Дайн собирал комиссию по восточным землям. Его человек, Тальма Корн, связан с Валленом. В Валлене была мастерская, из которой вышла первая плохая копия.

Я не назвал Крейн. Не назвал Ренарда. Не сказал, откуда знаю про Корна. Берт не спрашивал об источнике. Он спрашивал о логике.

— Вы приехали защищать норму, — сказал Берт. Не спросил. Констатировал.

— Да. Кто первым задаёт норму, тот определяет, что считать нарушением. Если я опоздаю, нормой станет не мой текст. Нормой станет хаос, и Дайн скажет: «Хаос доказывает, что нужен контроль Гильдии».

Берт помолчал. Постучал пальцами по столу. Два удара. Потом поднял руку и положил ладонь плашмя.

— Барон. Велль видит в вас человека, который думает как казначей. Ар видит в вас человека, которого стоит записать. Вейн видит оружие, которое ломает старую линию. Все трое правы и все трое видят свою часть. Я скажу вам, что вижу я.

Он наклонился чуть вперёд.

— Вы сидите передо мной один, без сопровождения, без печати, без верительного письма. Вы приехали в столицу тихо, как человек, у которого есть враги, но нет армии. Вы написали документ, который защищает не ваше оружие, а саму идею, что оружие должно быть проверено, маркировано и учтено. Это не поведение барона, который хочет привилегию. Это поведение человека, который строит систему и боится, что без правил она развалится быстрее, чем вырастет.

Я ничего не сказал. Потому что он был прав.

— Я подпишу, — сказал Берт. — Сегодня. После полудня.

Я моргнул. Не ожидал.

— Почему после полудня?

— Потому что я хочу показать текст Вейну до подписи, а не после. Если Вейн увидит мою подпись раньше своего чтения, он прочтёт стандарт как приказ сверху, а не как военный документ. Сначала он должен увидеть сам текст и мою записку. Потом я поставлю подпись.

Это была другая логика. Не казначейская, не юридическая. Управленческая. Берт думал не бумагами и не людьми по отдельности. Он думал о том, как люди прочитают порядок подписей.

— Вейн в городе?

— В казармах. Я пошлю ему записку сейчас. До полудня он получит текст из сейфа Велля по казначейской линии. После полудня я подпишу и передам Вейну.

— Мне нужно быть при этом?

— Нет. Вейн знает логику вашего текста лучше, чем вы думаете. Хеллер обсуждал с ним прежние замечания ещё до вашего отъезда. Вейн подпишет без вашего присутствия, если увидит, что в финальной версии смысл не изменился.

Берт встал. Я тоже.

— Барон. Последнее. Вы сказали: Дайн не должен знать. Согласен. Но вы уже в списке посетителей западного крыла. Имени вашего там нет. Есть формулировка и время. Если кто-то из людей Дайна имеет доступ к спискам, он увидит не вас, а «представителя восточных коронных земель по лицензионному вопросу». Это может вызвать вопрос, а может не вызвать. Я рекомендую вам уехать из Аркенбурга в течение двух дней после подписи Вейна. Не раньше и не позже.

— Понял.

— Мастер Ар передаст вам сегодня к вечеру, подписал ли я. Вейн подпишет завтра или на следующее утро. Как только обе подписи стоят, я отправлю документ в канцелярию для коронной печати. Вам не нужно присутствовать.

Я кивнул.

— Первый советник. Благодарю.

Берт не ответил. Он уже сел обратно и открыл другую папку. Аудиенция закончилась.

Я спустился по лестнице. Прошёл коридор. Во дворе стражник стоял на том же месте, но смотрел в другую сторону. Я вышел через