Арморн — Сталь вместо заклинаний - Филин Глитч

Он был прав.

— Хорошо. Завтра утром. Без оружия. Купи хлеба и вернись.

— Понял.

Виг закрыл дверь. Лёг на кровать в соседней комнате. Через минуту было тихо.

Я не ложился. Сидел на табурете, прислонившись к стене. За ставнями Аркенбург затихал. Дождь перестал. Ночной сторож прокричал первый час.

Завтра Ар передаст что-то про Берта. Если повезёт, послезавтра я сяду напротив первого советника. Берт не будет читать десять страниц. Берт будет смотреть на меня и спрашивать, зачем барон из Валье приехал тихо, через подводу и торговца. Зачем не через ворота дворца. Зачем первым пошёл к казначею, а не к нему. Берт думает не бумагами. Бумагами думает Велль. Берт думает людьми.

Что я скажу ему?

Правду. Что Дайн не должен знать. Что в Каррене литейщик пробует скопировать ствол, который взорвётся, но кому-то этого хватит, чтобы показать плохую копию и сказать: «Арморн не контролирует собственное оружие». Что подпись короны под стандартом означает не «Арморн получил привилегию», а «корона задаёт правила, и копии вне правил становятся преступлением, а не конкуренцией».

Берт поймёт. Или не поймёт и задаст уточняющие вопросы. Берт не из тех, кто отказывает с ходу. Он из тех, кто разбирает.

Я лёг. Кровать скрипнула. За стеной Виг дышал ровно. Где-то внизу вдова Хинт запирала дверь на засов.

Пятый день тишины у ручья. Бурт на девятом стволе. Велль подписал.

Один шаг сделан. Два осталось.

Во вторник утром Виг вышел первым.

Я слышал из комнаты, как он спустился, как вдова что-то сказала ему вполголоса, как хлопнула входная дверь. Через двадцать минут вернулся. Принёс хлеб, завёрнутый в тряпку, и две репы.

— На рынке тихо. У колодца разговаривают про цену дров. Про барона, торговца или казначейство никто не говорит.

— Хорошо.

Март ушёл к десяти. Сказал: к «Речной короне», узнать про Берта.

Я остался один. Сидел у окна, не открывая ставни. Слушал улицу. Лязг повозки по камню. Крик продавца чего-то. Собака.

Виг чистил замок внизу. Кремнёвый, знакомый, тихий.

Март вернулся к полудню. Быстрее, чем я ожидал.

Он вошёл, закрыл дверь, посмотрел на меня. Лицо ровное, без выражения. У Марта это означало одно из двух: либо всё хорошо и он не хочет показывать облегчение, либо всё плохо и он не хочет показывать беспокойство.

— Ар говорит: Берт примет вас завтра. Утром, в десять. Не через малый кабинет казначейства. Через западное крыло дворца, по линии историографа. Формат: рабочая консультация по лицензионному вопросу. Ар включил вас в список утренних посетителей как «представитель из восточных коронных земель по лицензионному вопросу». Берт знает, кто вы.

— Берт знает?

— Велль сообщил ему вчера. Подпись стоит. Берт видел отметку и знает, что бумага чистая и пошла дальше по линии. Ар говорит: Берт не задал ни одного вопроса Веллю по сути текста. Он задал один вопрос Ару: «Почему барон приехал тихо?»

— И что ответил Ар?

— Ар ответил: «Потому что умный». Берт не стал спрашивать дальше.

Я посмотрел на Марта. Март не улыбнулся. Он не улыбался, когда дела шли хорошо. Он улыбался, когда шутил. Дела для Марта были не поводом для радости, а работой, которую нужно довести до конца.

— Завтра. Десять утра. Западное крыло. Что ещё?

— Ар просит вас прийти без лишних бумаг. Берт не будет перечитывать весь документ при вас: ему уже достаточно того, что Велль подтвердил чистоту текста и поставил подпись.

— И хорошо. Лишняя бумага только оставляет лишний след.

— Хорошо. Скажи Ару: я приду. Камзол, без оружия, без сопровождения.

— Барон. — Март помедлил. — Завтра шестой день, как вы в городе. Пять дней на Суконной, два выхода: один к Ару, второй к Веллю. Оба раза вы вернулись без хвоста, оба раза по тихим улицам. Завтра вы идёте во дворец. Западное крыло охраняется, там стража, списки, проверка. Это другой уровень. Если кто-то из людей Дайна следит за списками посетителей, ваш след всплывёт к вечеру.

Я кивнул. Об этом я уже думал.

— Март. Ар записал меня не под моим именем. «Представитель из восточных коронных земель по лицензионному вопросу». Этого хватит, чтобы пройти стражу?

— Ар устроит, чтобы хватило. Но Берт знает, кто вы. Значит, его секретарь тоже может узнать. Или писарь, который оформляет пропуск. Или охранник, который проверяет список.

— Каждый следующий шаг увеличивает след. Я знаю.

— Знаете. Просто говорю, чтобы вы знали, что и я знаю.

Он повернулся к двери.

— Барон. Одно ещё. Не от Ара. Моё. Сегодня утром я ходил к рынку мимо Монетной. У книжной лавки стоял человек в длинном плаще. Не тот, что с нашивкой. Другой. Стоял, читал что-то у прилавка. Я прошёл мимо, не смотрел прямо. Но через пять минут, когда возвращался тем же путём, он стоял уже не у лавки, а на углу. Стоял и смотрел не на улицу, а на казначейство. На боковой двор.

Я замер.

— Описание?

— Среднего роста, худой. Плащ длинный, серый, с капюшоном, но капюшон не поднят. Борода короткая, тёмная. Возраст трудно сказать. Тридцать, может сорок.

— Нашивка?

— Нет. Ни нашивки, ни значка, ни герба. Просто человек у стены. Может, ждёт кого-то. Может, смотрит на здание, потому что красивое. Но он смотрел на боковой двор, барон. Не на фасад. Не на колонны. На тот двор, через который вы заходили к Веллю.

Тишина стояла несколько секунд. Внизу Виг перестал двигать шилом по замку.

— Ты уверен, что это разные люди? Тот с нашивкой и этот без?

— Уверен. Тот был крупнее. Этот худой. Другое лицо, другая одежда.

Я сел на табурет. Потёр лоб. Мог быть случайным. Мог быть чиновником, который курит у стены и думает о своём. Мог быть должником, который ищет боковой вход к казначею, чтобы не светиться в общей приёмной. Люди стоят у зданий по десятку причин, и девять из десяти не имеют к тебе никакого отношения.

Но один из десяти имеет.

— Март. Завтра я иду к Берту через западное крыло, не через казначейство. Если кто-то следит за боковым двором Велля, он меня не увидит. Но после Берта мне, может быть, придётся вернуться к Веллю за документом. Если документ будет подписан Бертом, Велль должен оформить передачу.

— Ар может забрать документ у Велля и принести к Берту.

— Нет. Документ из сейфа казначея не отдаётся историографу. Он отдаётся тому, чьё имя стоит