Арморн — Сталь вместо заклинаний - Филин Глитч

Кто оплатит первую партию? Коронная казна, в рамках той же линии, по которой уже идут эфиритовые поставки. Почему именно сейчас? Потому что в Каррене мастер-литейщик уже пробует лить стволы без вставки, и через месяц Дайн покажет его изделие в приёмной Совета как доказательство того, что технология расползается без контроля. Велль не любит, когда его опережают.

Я перевернулся на бок. За стеной Виг спал тихо.

Через закрытые ставни просачивался слабый свет. Где-то далеко проехала телега. Прокричал ночной сторож. Аркенбург жил своей обычной пятничной ночью, и ни один человек в этом городе, кроме Марта, Вига, Ара и, может быть, Берта, не знал, что завтра в малом кабинете казначейства решится вопрос, который стоит дороже, чем весь груз Суконной улицы за год.

Я уснул.

Утром я встал рано.

Вдова Хинт принесла хлеб, холодное мясо и кувшин молока. Молоко было свежее, густое, с запахом коровника. Виг спустился следом, поел молча, вернулся наверх. Март не появлялся: он ночевал у подводы, в соседнем дворе, и уже ушёл к рынку, как торговец, которому нечего делать, кроме как считать цены.

Я побрился холодной водой из кувшина, порезался на подбородке, остановил кровь тряпкой. Надел камзол Иена. Застегнул. Проверил нагрудный карман: письма на месте. Вытащил тубус из сумки, проверил печать, ремень. Тубус можно нести за спиной, под плащом. Или в руке. Лучше в руке: меньше привлекает внимание, чем горб на спине.

Виг стоял у окна. Смотрел на улицу.

— Виг. Я ухожу в полдень. Жди здесь. Если к шести вечера меня нет, иди к Ару.

— Барон. Может, пойти следом? На расстоянии. Не рядом.

— Нет. Два человека, идущих в одну сторону по одному маршруту с интервалом в тридцать шагов, заметнее, чем один. Здесь не Кленовая балка. Здесь людно, и я знаю дорогу.

Виг не спорил. Он кивнул, вернулся к окну и сел на подоконник. Ружьё стояло у стены в чехле.

Я подождал до полудня. Вышел.

Суконная улица в субботу была тише, чем в пятницу. Рынок шумел где-то за два квартала, но здесь, среди лавок с тканью и мылом, людей было мало. Женщина с корзиной. Старик в фартуке, расставлявший катушки на прилавке. Мальчишка, несший вязанку дров.

Я шёл обычным шагом. Камзол Иена, потёртый плащ поверх, тубус в правой руке. Один человек без оружия, без сопровождения, без знаков. Портняжный переулок. Монетная улица. Дальше направо, мимо книжной лавки, через площадь.

Дворцовая крыша виднелась над домами. В прошлый приезд я входил через малые ворота западного крыла по приглашению мастера Ара на рабочий завтрак с королём. Сегодня мне нужна не западная, а северная сторона. Казначейство занимало длинное каменное здание между дворцовой стеной и Мостовой улицей. Главный вход с колоннами выходил на площадь; боковая дверь, через которую мне нужно было пройти, находилась со стороны двора, за углом.

Я обошёл здание. Двор был тесный, мощённый неровным камнем. У стены стояла пустая телега без лошади. Две бочки. Дверь, обитая железом, закрыта.

Я постучал.

Открыл невысокий человек с бородкой. Глаза серые, руки в чернилах. Фартук поверх длинной рубахи.

— Посыльный от историографа. Бумага по лицензионному реестру.

Хольц посмотрел на тубус. Кивнул.

— За мной.

Коридор был узкий, с низким потолком. Пахло бумагой, чернилами и старым деревом. Мы прошли мимо двух закрытых дверей, повернули, поднялись на пять ступеней. Хольц остановился у третьей двери, постучал, открыл и отошёл в сторону.

— Прошу.

Я вошёл. Хольц закрыл дверь за мной и ушёл. Шаги стихли в коридоре.

Малый кабинет казначейства был маленький, как и обещало название.

Стол у окна, два стула, шкаф с папками. На столе стояла чернильница, стакан с тремя перьями и стопка бумаг, придавленная бронзовым грузом в форме льва. Свет падал из окна на стол, и пыль висела в нём неподвижно.

Лорд-казначей Эдмунд Велль сидел за столом. Среднего роста, плотный, с короткими волосами и лицом, на котором ничего нельзя было прочитать, пока он сам не решал, что именно показать. Одет просто: тёмный камзол без вышивки, белый воротник. На столе перед ним лежала раскрытая папка с бумагами, которую он, видимо, читал до моего прихода.

Он не встал.

— Барон ди Валье.

— Лорд-казначей.

Велль закрыл папку. Положил руки на стол.

— Садитесь.

Я сел на стул напротив. Положил тубус на колени.

— Мастер Ар сообщил, что вы приехали лично с документом. Берт подтвердил, что вы можете прийти только через малый кабинет. Я не спрашиваю, почему не через приёмную, потому что Берт не стал бы подтверждать без причины. Я спрашиваю: что в тубусе?

— Коронный стандарт на гладкоствольную фитильную аркебузу. Десять страниц. Под подпись вашу, Берта и полковника Вейна.

Велль чуть наклонил голову. Протянул руку.

Я открыл тубус, вытащил свёрнутые листы и положил на стол. Велль разгладил их ладонью, не торопясь, как человек, привыкший к бумагам. Начал с первой страницы. Читал молча.

Я ждал.

Прошло несколько минут. Велль перевернул четвёртую страницу, задержался. Это был пункт о приёмочном отстреле. Тот самый, который я переписал вечером перед отъездом: не менее одного выстрела с каждого третьего ствола в первой пробной партии.

— Каждый третий. Хеллер предлагал каждый пятый?

— Хеллер предлагал каждый пятый для всех партий. Я ужесточил для первых. Потому что первые партии идут из новых мастерских, где ещё нет подтверждённого качества. Когда мастерская даст две партии подряд без брака, переходим на каждый пятый.

Велль кивнул. Продолжил читать.

На седьмой странице он остановился снова.

— Маркировка ствола. Литейная отметка, номер партии, дата выпуска. Это ваша формулировка?

— Да.

— Зачем? Ни один ремесленник в Аркене не ставит дату на изделие.

— Потому что ни одно изделие в Аркене до сих пор не взрывалось в руках владельца. Если ствол разорвёт через год, маркировка скажет, кто его сделал, из какой партии и когда. Это единственный способ найти виновного, не допрашивая всех литейщиков королевства.

Велль посмотрел на меня. Впервые за всё время я увидел в его лице что-то, кроме профессиональной нейтральности. Он понял. Не ствол. Не порох. А систему. Маркировка для казначея была не про оружие. Она была про учёт. Про то, что можно проверить задним числом.

Он вернулся к чтению.

На десятой странице Велль дошёл до подписей. Моё имя с печатью Валье уже стояло. Три пустых строки: казначей, первый советник, полковник.

Он положил листы на стол, выровнял стопку.

— Барон. Документ грамотный. Язык правильный. Формулировки не спорят с действующими регламентами коронных лицензий. Я вижу, что вы работали не один.

— Хеллер, Лор, я. Замечания по весовым