Арморн — Сталь вместо заклинаний - Филин Глитч

Через час Март заговорил. Тихо, не поворачивая головы.

— Барон. Крис просил передать одно. По Валлену. Он нашёл трактирщика, который видел Гальта две недели назад. Гальт уехал на юг, в сторону Каррена. С ним был один человек, которого трактирщик не знал. Гальт заплатил за три ночи вперёд и уехал на четвёртое утро. Крис говорит: если Гальт ушёл в Каррен, значит, его кто-то позвал. Литейщики сами в Каррен не ездят за заработком. Там нет обычной работы для мастеров бронзы. Там есть работа для людей, которые готовы лить то, что нельзя лить дома.

Я молчал.

Гальт в Каррене. Если Крис прав, кто-то свёл Гальта с заказчиком. Рост или его люди. Или Дайн через свою сеть. Или кто-то третий. Гальт знает форму ствола, знает, как выглядит аркебуза снаружи, знает, что внутри должна быть какая-то вставка, но не знает, что это эфирит и как его крепить. Его ствол взорвался на третьем выстреле, и это был не случайный брак, а предсказуемый результат копирования без понимания принципа.

Но в Каррене у Гальта может появиться второй шанс. Если ему дадут деньги, материалы и время, он будет пробовать снова. Десять стволов взорвутся. Одиннадцатый, может быть, выстрелит дважды. Этого хватит, чтобы Дайн показал его в столице и сказал: «Видите? Технология расползается. Стандарт Валье не работает. Нужен другой контроль».

Именно поэтому я ехал в Аркенбург. Не потому, что мне нравилось сидеть на козлах подводы и нюхать прелую солому. Потому что подпись казначея под стандартом означала, что правила задаю я, а не Дайн. Не тот, кто скопировал плохо, а тот, кто сделал правильно.

Март смотрел на дорогу. Мулы шли ровно. Фриц за спиной храпел. Виг под рогожей лежал тихо.

До Аркенбурга оставалось четыре дня.

Глава 17

Суконная улица

Четыре дня прошли без происшествий.

Март вёл подводу так, как вёл бы любой торговец, который никуда не торопится и ничего не скрывает: ночёвки на постоялых дворах, разговоры с хозяевами о ценах на зерно и полотно, неспешный торг за место у навеса. На второй вечер трактирщик долго расспрашивал про дорогу из Серой Броды, и Март ответил ровно, обстоятельно, с деталями, которые невозможно выдумать на ходу. Он знал имена перевозчиков, знал, на каком мосту меняли настил, знал, что бочонок гвоздей в Серой Броде подорожал на два медяка. Трактирщик кивнул, налил второй кувшин за счёт двора и потерял к нам всякий интерес.

Фриц спал на задке подводы, ел всё, что давали, и ни о чём не спрашивал. Утром первого дня он спросил Марта, когда будем на ярмарке. Март ответил: через четыре дня. Фриц кивнул. Больше он не спрашивал.

Виг лежал под рогожей, выходил только на привалах и ночёвках, ружьё держал рядом, завёрнутое в холстину. На постоялых дворах он садился в углу, ел молча, не снимая плаща. Два раза за четыре дня он негромко обменялся с Мартом парой фраз, оба раза про дорогу впереди. Плечо больше не мешало ему; по крайней мере, он больше не берёг его при движении.

Я сидел рядом с Мартом на козлах. Считал дни, расстояния, имена. Велль, Берт, Вейн. Десять страниц. Три подписи. Мастер Ар. Суконная улица. На третий вечер перед сном я вытащил тубус из седельной сумки, проверил печать, убедился, что кожа не отсырела, и убрал обратно. Перечитывать стандарт не стал. Я помнил его наизусть, и это ничем не помогало. Помогло бы, если бы я уже стоял перед столом казначея.

На четвёртый день дорога стала шире. К полудню мы вышли на главный тракт. По обе стороны потянулись обработанные поля, редкие дворы, потом каменные заборы, потом дома по два-три в ряд. Подводы двигались чаще: зерно, бочки, тюки с шерстью. Пешие шли кучками. Верховой проехал мимо, не оглянувшись.

Аркенбург показался к вечеру.

Сначала стены. Серый камень, невысокий, но толстый, с башнями через каждые сто пятьдесят шагов. Ворота стояли открытыми, перед ними скопилось десятка три повозок, подвод и одна карета с гербом, которую я не узнал. Стражники в коротких плащах и со значками городской стражи проверяли ленту из телег по одной.

Март натянул вожжи. Подвода встала в очередь.

— Фриц, — негромко сказал Март. — Иди пешком. Ты быстрее пройдёшь, чем мы проедем. Встретимся у колодца на Суконной.

Фриц спрыгнул с задка, забросил свою сумку через плечо и, не оглядываясь, зашагал к воротам мимо повозок. Пеших действительно пропускали быстро: стражник у малых ворот кивнул, бросил взгляд, Фриц прошёл.

— Виг, — сказал я тихо, не поворачиваясь. — Выходи, сядь на лошадь. Конь обычный, сбруя потёртая. Ты охранник при торговце, едешь рядом. Ружьё убери во вьюк.

Виг вылез из-под рогожи, потянулся, не торопясь, как человек, которому четыре дня мяло спину тряской. Отвязал свою лошадь от подводы, перекинул ствол в чехле через седельную сумку и сел верхом. Посмотрел на ворота.

— Спокойно.

Март тронул мулов. Мы двинулись с очередью. Проверка шла медленно: стражник у подвод смотрел груз, второй записывал в книгу. Карету с гербом пропустили быстро, зерновые подводы тоже. Когда подошла наша, стражник сдёрнул рогожу, увидел тюки с полотном, мешки с крупой и бочонок с солёной рыбой. Запах он учуял раньше, чем увидел.

— Торговец?

— Март из Серой Броды. Полотно и мелкий товар.

— А эти?

— Родич по наследственному делу. Едет к нотариусу. Охранник при нём.

Стражник посмотрел на меня. Я сидел на козлах в потёртом плаще, без оружия, без знаков, без серебра на одежде. Потом посмотрел на Вига верхом. Потёртый плащ, потёртая лошадь, потёртая сбруя. Виг смотрел куда-то мимо стражника, с выражением человека, которому скучно ждать.

— Проезжайте.

Мы проехали.

Аркенбург внутри стен выглядел иначе, чем в прошлый приезд.

Или я сам смотрел иначе. В первый раз, когда я ехал сюда к ярмарке с Олафом и Мартом, город казался огромным и запутанным. Улицы, площади, вывески, толпа. Сейчас я видел не толпу, а поток, и поток двигался по правилам, которые я уже знал. Торговые подводы шли по внешнему кольцу к рынку. Верховые — по центральной улице к площади. Пешие — везде, вдоль стен, по переулкам, между лотками. Стража стояла на перекрёстках, но не перегораживала путь.

Дворцовая крыша виднелась справа, выше городских домов. Тёмная черепица, две квадратных башни. Я не стал смотреть в ту сторону.

Март повернул налево от второго перекрёстка, потом направо, потом снова налево по узкой улице, где подводе