Арморн — Сталь вместо заклинаний - Филин Глитч

Дану, ушло. Письмо Ренарду отдано Ренарду, ушло. Записка для Крейн через Ренарда тоже ушла. Решение ехать в Аркенбург принято и передано. Восьмой ствол на ковке у Бурта. Седьмой капсюльный замок на доводке у меня в ящике.

Через четыре дня я выеду через Кленовую балку, тем же маршрутом, которым уехала телега Вейна. Олаф останется у ворот. Лор у стрельбища. Эверт в шахте. Хорст у Функа.

Я задул свечу.

В подвале спал Функ. У северной тропы, у ручья, никого не было. По крайней мере, никого, кого я знал. По дороге к коронному посту, где-то между Кривым оврагом и Серой Бродой, Дан развязывал у своего костра мешок с хлебом и солониной, не думая, что везёт.

Глава 15

Четыре дня до Аркенбурга

Виг вернулся к полудню следующего дня.

Он въехал во двор один, без мулов, как и было условлено: мулы ушли с Даном до коронного поста. Виг ехал боком в седле, поясницу держал прямо, плечо левой руки не разгибал. Я заметил это, как только он спешился. Олаф тоже заметил.

— Виг.

— Барон. Доехали без замечаний. У Кривого оврага я развернулся, как было сказано. Дан пошёл дальше один. Мерин под ним идёт ровно. Перевязь на свёртке Дан проверил при мне. Печать Валье целая.

— Плечо?

— Лошадь споткнулась на спуске. Я успел перехватить, но плечо ударил о луку. Не вывих, тяжесть.

— Отдыхай. Олаф проводит. Доклад потом.

Виг кивнул. Олаф проводил его до конюшни и вернулся.

— Барон. До оврага дорога чистая. Виг говорит, на тракте между Серой Бродой и развилкой пыли больше обычного, но подозрительных людей не видел. Двое торговцев утром прошли в сторону столицы, четыре подводы из Кельна вечером. Никаких знамён, никаких всадников без груза.

Я кивнул. Знамён сейчас никто и не везёт. Если кто-нибудь следит за дорогой, он едет с подводой и парой мешков, как все.

— Если Дан к вечеру третьего дня не появится у коронного поста, у нас будет сложность. Но это вопрос третьего дня. Сегодня Виг отдыхает, а ты идёшь к Лору. Нужно решить, кто с нами поедет в Аркенбург.

— С нами?

— Со мной.

Олаф промолчал. Я знал, что он скажет, ещё до того, как он открыл рот.

— Я еду.

— Олаф. В Валье ты нужнее, чем в столице.

— В столице вы будете один, барон. С Мартом, если повезёт. Март торговец, не охрана. Лор остаётся здесь, потому что без него производство встанет. Тим — инструктор, не телохранитель. Если я не еду, у вас в Аркенбурге ни одного человека за спиной.

— У меня в Аркенбурге Ренард, Крейн, мастер Ар и казначей. Если меня захотят схватить, никакой Олаф не поможет. А если нет, мне нужен один незаметный человек на постоялом дворе и второй на улице, а не дядя в чёрном плаще, на которого все оборачиваются.

Олаф потёр шрам у бельма. Привычка. Когда он спорит и понимает, что прав я, он трёт это место.

— Тогда возьмите Олса.

— Олс с Эртаном при Марте в Серой Броде. Снимать оттуда пару охраны, чтобы посадить одного в столице, нельзя.

— Тим?

— Тим в Валье. Учебная площадка пустая, но внутренняя линия, новые рядовые, расчёты у пушек, периметр — всё на нём и на Расте. Если из Валье вытаскивать ещё и Тима, у Лора останется один Раст, а Раст не должен быть всем сразу.

Олаф помолчал.

— Тогда кто?

Я подумал.

— Виг доедет.

— У него плечо.

— Пройдёт за три дня. Он молчаливый, выправка солдатская, лицо не запоминающееся. Если одеть его в плащ без знаков и сапоги без подбоя, он сойдёт за небогатого охранника при торговце. Март встретит нас на обходной дороге после Серой Броды и возьмёт под свою крышу как двух дальних родичей с письмами в казну. Виг с одним кремнёвым стволом за плечом будет на голову лучше любого случайного наёмника, которого мне посоветуют в столице.

Олаф подумал. Кивнул.

— Виг с кремнём, не с капсюлем.

— Конечно. Капсюль из Валье не выезжает. Никогда.

На третий день, после обеда, я спустился к Бурту.

В кузне было жарко, как и всегда. Бурт у наковальни, в кожаном фартуке, рукава закатаны до локтя, на лбу пот в две полоски. Он не повернулся, когда я вошёл. Удар держал ровный, размеренный, по остывающему бруску. Восьмой ствол.

Я стоял у двери и ждал. Бурт работал, не отвлекаясь на меня и не торопясь. Только когда брусок приобрёл нужный изгиб, он положил молот, выпрямился и вытер лоб тыльной стороной руки.

— Барон.

— Восьмой?

— Седьмой готов, на сверлении. Восьмой брусок, тяну. Через два дня сверление, через четыре нарезка. Если не треснет, на пятый день будет готов к вашей доводке. Если треснет, начну девятый, как только Зир и Серт дадут слиток.

— Я уезжаю завтра с утра. Стандарт повезу в Аркенбург.

Бурт посмотрел на меня. Только глазами, не поворачивая головы.

— Надолго?

— Две недели коротко, три долго. Если зацепимся за подписи Велля и Берта, может выйти и месяц.

Бурт повернулся к наковальне, поднял брусок щипцами, осмотрел край.

— Барон. Раст сказал, чтобы восьмой к вашему возвращению был в строю. Сделаю.

— Если не успеешь, не торопись. Ствол с трещиной не нужен ни мне, ни Расту, ни Гриту.

— Знаю. Я тридцать лет ковал. Уже чувствую, когда сталь ломается, до того, как ломается.

Я кивнул. Бурт продолжил работать. Я постоял ещё минуту у двери. Стук возобновился.

В тигельной за кузней Зир раздувал печь под девятый слиток. Огонь там был не такой, как в обычном горне. Зир сидел на табурете в трёх шагах от поддувала, ладонь поднята к открытому окошку, дутьё шло равномерно и тихо. Он не оборачивался, когда я подходил. Не потому, что не видел. Потому, что отвлекаться от плавки нельзя.

— Зир.

— Барон. — Не поворачивая головы. — Пятая часть пути. Если не упустить, к утру слиток будет.

— Отдыхать когда?

— После слитка. Часа три. Потом у меня вентиляция в третьем ярусе. Эверт просил.

— Лоток поставили?

— Вторая канава. Уклон малый, тянет медленно, но тянет. Воды ниже горизонта стало меньше с утра.

— Хорошо.

Я вышел. На дворе Хорст с двумя помощниками раскладывал просохшие медные колпачки в ящик. Колпачки лежали ровными рядами, как зерно. В дальнем углу склада, под навесом, я увидел Функа. Он сидел на низкой скамейке, перед ним стояло корыто с раздробленной костью. Молотком Функ работал ритмично, без перерывов. Иг сидел на чурбане в трёх шагах, не глядя прямо на Функа, а