Арморн — Сталь вместо заклинаний - Филин Глитч

Вечером Лор пришёл с тетрадью.

— Барон. Расход и запас на конец недели. Капсюлей сто девяносто после сегодняшних пяти выстрелов Раста. Пороха на восемнадцать дней при текущем темпе. Сера на двенадцать дней, если канал Марта не пробьётся. Свинец на сорок дней. Шамот на три формы. Дрова, уголь, всё в порядке.

— Сера.

— Знаю. Завтра с Мартом договариваюсь о малой партии через Кесселя. Кессель боится, но идёт. Олс и Эртан проводят его до Серой Броды и обратно.

— Не Кесселя проводят, а партию. Кессель сам знает дорогу. Если Олс и Эртан окажутся видны рядом с Кесселем за Серой Бродой, на следующей неделе Кесселя найдут в канаве.

Лор кивнул. Записал поправку.

— Второе. Учебная площадка пустая. Новых рядовых из Аркенбурга пока нет. Я думаю, пока вас нет, переключить Тима на регулярные занятия с дворовой охраной. Без выстрелов, разборка-сборка, перезарядка, дисциплина строя. Они всё равно стоят на воротах, пусть стоят с пользой.

— Согласен.

— Третье. Виг.

Я посмотрел.

— Едет со мной.

Лор не удивился. Он редко удивлялся вслух.

— С плечом?

— Сам говорит: ушиб, не вывих. Через три дня пройдёт.

— Один?

— Один. Через Кленовую балку. Март встретит на обходной дороге после Серой Броды и проведёт дальше.

Лор закрыл тетрадь.

— Барон. Если из Аркенбурга придёт срочный гонец и Олаф решит вскрывать без моего знания, у нас может быть конфликт.

— Олаф открывает только если меня нет восемь недель и от меня нет писем. До этого — письма от Велля или Ренарда вскрываю только я по возвращении. Письма от Марта или Криса — вы вдвоём. Всё остальное — на Олафа по решению дня.

Лор кивнул.

— И последнее. Раст.

— Что?

— Сегодня после стрельбища он подошёл и спросил, можно ли ему пройти полный курс на кремне за неделю. Не учебно. Боевым стандартом. Сорок выстрелов, дистанции от ста до пятисот, разные углы, разная погода.

— Зачем?

— Сказал, что капсюль начнёт казаться нормой. Боится потерять кремень в руке. Если ртуть прервётся, ему опять переходить, а переход не должен быть долгим.

Я не сразу ответил. Раст думал тем местом, которое у большинства людей не работает.

— Разрешаю. Сорок выстрелов на неделю — почти полный килограмм пороха. Из общего запаса. Лор, выписывай.

— Уже выписал. Под утро завтра начнёт.

На третий день после отъезда Дана в Валье пришёл гонец от Марта.

Снова мальчишка с заляпанным плащом, тот же или похожий, не разобрать. Записка на тонкой полоске бумаги, торопливый почерк.

«Барон. Дан прошёл коронный пост сегодня к полудню. Свёрток сдан смотрителю в руки, расписку Дан забрал. Возвращается через Кленовую балку, как сказано. Вторая новость хуже. Кессель видел у ручья за северной тропой человека. Один, без лошади, в сером плаще, столичная выправка. Стоял около часа на закате, смотрел на тропу к Валье, потом ушёл на восток. Лица Кессель не разглядел. На голос не вышел. М.»

Я перечитал дважды. Олафа позвал немедленно.

— Олаф. Связной у ручья.

Олаф взял записку, прочитал. Сложил.

— Стоял час и ушёл. Без сигнала. Значит, ждал.

— Или проверял место. Если связной осторожный, первый раз он только смотрит. Не подходит, не садится, не ставит знак. Уходит, чтобы вернуться через два-три дня.

— Функа выводить во двор?

— Как обычно. Не больше, не меньше. Если связной вернётся и Функ его увидит, мы узнаем по Функу. Если связной вернётся и Функа не увидит, он уйдёт ещё раз. Терпения у такого человека больше, чем у нас.

Олаф кивнул. Помолчал.

— Барон. Это значит, что в столице знают: я на месте, Функ жив, Валье работает.

— Это значит, что в столице кто-то держит этот канал и не списал его. И что связной приехал не сам, а его прислали. Значит, у того, кто его прислал, ещё есть надежда вернуть Функа в работу. Или они тоже хотят посмотреть, как у нас всё устроено перед тем, как сделать следующий шаг.

— Брать связного?

— Нет. Я еду через день. Если возьмём сейчас, тот, кто держит канал в столице, узнает раньше моего отъезда, и мне в Аркенбурге придётся либо признавать, что я вижу эту линию, либо врать Веллю. Ни то ни другое сейчас не нужно. Связного брать только если он подходит к забору и Функ передаёт ему листок. До этого — смотреть.

Олаф ушёл к башне. Я сел за стол.

Стандарт я закончил тем же вечером.

Десять страниц. На последней странице я вписал место для трёх подписей: казначея, первого советника и полковника. Над подписями — строка с моим именем и печатью Валье, уже стоящей. Внизу страницы — место для коронной печати, которую ставят не подписанты, а канцелярский писарь после завершения процедуры.

Я перечитал документ от начала до конца. На страницу четвёртую обратил внимание дольше: пункт о приёмочном отстреле. Хеллер указал «не менее одного выстрела с каждого пятого ствола». Я подумал и переписал на «не менее одного выстрела с каждого третьего ствола в первой пробной партии и с каждого пятого после двух подряд успешных партий». Длиннее, но честнее. Партию из тридцати стволов, где проверены только шесть, никто не должен принимать на веру.

Потом сел за второе письмо. Веллю напрямую, не через посредника. Я написал четыре строки.

«Лорд-казначей. Спустя четыре дня после отправки серебряной пробы выезжаю в Аркенбург лично с готовой редакцией коронного стандарта. Прошу аудиенции для подачи документа на подпись. Маршрут через Кленовую балку, ориентировочное время прибытия — десять дней от даты этого письма. С уважением, Арморн ди Валье».

Печать. Свёрток. Гонцу на коронный пост утром.

Перед сном я зашёл в комнату к Олафу.

Он сидел у стола, чистил арбалетный спуск. Старый арбалет, тот, что висел у двери ещё до моего появления. Оружие, которым Олаф работал двадцать лет. Аркебузы он принял, но руки помнят арбалет.

— Олаф.

— Барон.

— Если меня нет восемь недель и нет писем, что ты делаешь?

— Не паникую.

— Дальше?

Олаф положил спуск на стол. Подвинул его пальцем.

— Шлю Криса в Аркенбург. Не открыто. Пешком от Серой Броды, как обычного человека с письмом. Криса узнают только Ренард и Крейн, остальные нет. Крис проверяет, доехали ли вы, живы ли, что говорит казначей. Возвращается без расспросов в баронстве. Через шесть-семь дней мы знаем, что с вами.

— Если письмо от меня всё-таки приходит за это время?

— Оно вскрывается мной, читается с Лором. Если в письме просьба, исполняем. Если в письме плохое, готовимся.

— А если в письме хорошее?

— Тогда я сплю