Арморн — Сталь вместо заклинаний - Филин Глитч

class="p1">— Барон. В прошлый раз вы приехали к ярмарке с пушкой и политическим скандалом. Сейчас вы приехали тихо, с подводой и торговой легендой. Я не спрашиваю зачем. Я спрашиваю: вас ищут?

— Нет. Но я не хочу, чтобы знали раньше времени.

— Кто именно не должен знать?

— Дайн. И все, кто передаёт Дайну.

Ар кивнул. Убрал тетрадь в ящик стола.

— Тогда к Веллю не через приёмную. Через малый кабинет казначейства. Я могу устроить вам внеплановую встречу, если Берт подтвердит.

— Когда?

— Завтра или послезавтра. Зависит от Берта. Я пошлю записку сегодня и отвечу вам к вечеру через вашего торговца.

Я встал.

— Мастер Ар. Спасибо.

— Не благодарите. Я историограф. Моё дело записывать то, что происходит. А то, что происходит, удобнее записывать, когда участники живы.

Он снова улыбнулся. На этот раз я заметил усталость в глазах. Ар знал больше, чем говорил. Это было его ремесло.

Я вышел из «Речной короны» и пошёл обратно по Монетной улице. Солнце стояло высоко, народу прибавилось. У книжной лавки спорили двое мужчин в длинных плащах. Мальчишка с корзиной перебежал мне дорогу. У лотка с яблоками женщина считала медяки.

Обычный город. Обычная пятница. Обычный человек в потёртом камзоле идёт по Монетной улице, и никто не оборачивается.

На Суконной я свернул к дому Хинт. Виг стоял у окна на втором этаже и смотрел на улицу. Увидев меня, отошёл от окна.

Я поднялся в комнату. Сел на кровать. Достал из-под неё сумку, вытащил тубус, положил на колени.

Завтра или послезавтра. Берт подтвердит, и Велль примет. Потом Берт. Потом Вейн. Три подписи, место для коронной печати.

За окном Аркенбург жил своей обычной пятницей. Где-то в западном крыле дворца сидел Берт и читал бумаги. Где-то в казармах Вейн разбирал рапорты после объезда. Где-то в канцелярии казначейства лежали папки, одну из которых через два дня должен был пополнить мой стандарт.

А в Валье Бурт бил по бруску, Олаф стоял у ворот, Эверт мерил воду в западном штреке, и Раст на стрельбище вскидывал кремнёвый ствол, считая выстрелы.

Я убрал тубус обратно в сумку. Задвинул под кровать. Закрыл глаза.

Два дня ожидания. Может быть, один. Потом начнётся.

Глава 18

Два берега

Март вернулся к вечеру.

Я услышал его шаги на лестнице, ещё не видя. Тяжёлые, ровные, без спешки. Так ходит человек, который принёс ответ и знает, что ответ хороший. Или, по крайней мере, не плохой.

Он вошёл, закрыл дверь, сел на табурет у стены. Посмотрел на меня.

— Берт подтвердил. Завтра. Малый кабинет казначейства. Час после полудня.

Я не ответил сразу. Сел на кровать.

— Как?

— Ар послал записку Берту ещё вчера вечером. Берт прочитал утром. Прислал своего мальчишку в «Речную корону» до полудня. Записка в одно слово: «Допускаю». Ар передал через слугу мне, я передаю вам. Завтра в час после полудня. Вход через двор казначейства, боковая дверь. Ар сказал: вас ждёт писарь по имени Хольц, невысокий, с бородкой. Назовёте себя как «посыльный от историографа с бумагой по лицензионному реестру». Хольц проведёт через коридор к малому кабинету. Велль будет один.

— Один?

— Один. Без секретаря, без второго писаря, без охраны в кабинете. Ар сказал: Велль понял, что встреча закрытая, и не задавал вопросов.

Я посмотрел на тубус, стоявший у стены рядом с сумкой. Десять страниц. Место под три подписи. Место под коронную печать.

— Март. Спасибо.

— Не мне спасибо. Ар работает быстрее, чем я ожидал. Может, он ждал вас раньше.

Может быть. Мастер Ар был из тех людей, которые никогда не удивляются, потому что продумали несколько вариантов до того, как к ним пришли.

— Второе, — сказал Март. Он достал из-за пазухи свёрнутый листок. — Записка от мальчишки Олафа. Пришла через мою линию, не через коронный пост.

Я взял записку. Знакомый почерк.

«Барон. Без перемен. Бурт закончил восьмой ствол, Зир и Серт начали десятый слиток. Вода в штреке на том же уровне, Эверт справляется. У ручья пусто третий день. Функ работает. О.»

Я перечитал. Сложил. Убрал в нагрудный карман.

Три строки. Три дня тишины у ручья. Функ работает. Олаф справляется. Эверт держит воду.

— Третье, — сказал Март. — Мелкое, но заметное. Сегодня утром я видел на Монетной улице человека в тёмном плаще с нашивкой гильдейской канцелярии. Он шёл от дворца к площади. Плащ обычный, нашивка серая. Не маг. Писарь или помощник. Лицо незнакомое.

— И?

— Ничего. Просто говорю. Гильдейские канцеляристы по Монетной ходят нечасто. Их контора на другом конце города, за рыночной площадью. Если канцелярист Дайна ходит к дворцу, значит, у Дайна есть дело к кому-то при дворце. Не обязательно к Веллю. Может быть, к секретарю Берта. Может быть, к кому-то из малых чиновников.

Я подумал.

— Тальма Корн.

Март наклонил голову.

— Может быть. Крейн говорила, что Тальма Корн — секретарь Дайна с западными связями. Если он в городе, он ходит по своим делам, и один из его путей может проходить через Монетную.

— Ты видел его самого?

— Нет. Видел канцеляриста. Тальму Корна я не знаю в лицо.

Я помолчал. Тальма Корн. Крейн просила не трогать его. Через него она видит часть переписки Дайна. Если Корн в столице и если он ходит к дворцу, значит, Дайн не просто сидит в своём кабинете. Он получает что-то из дворцовых коридоров.

— Март. Завтра я ухожу из дома в полдень. Один. Виг остаётся. Ты тоже. Если к вечеру я не вернусь, Виг идёт Ару и спрашивает его.

— Понял.

Март встал. Уже у двери обернулся.

— Барон. Камзол Иена или дорожный?

— Камзол. Я иду к казначею, не к трактирщику.

Март кивнул и вышел.

Ночь прошла быстрее, чем я ожидал.

Я лежал и не перебирал аргументы. Аргументы были готовы давно. Десять страниц. Четыре раздела. Определение стандартного ствола: длина, калибр, вес, допуск, способ маркировки. Режим приёмочного отстрела: не менее одного выстрела с каждого третьего ствола в первой партии, с каждого пятого после двух успешных партий подряд. Нормы хранения пороха: отдельное помещение, расстояние от жилых построек, порядок учёта. Ответственность производителя и держателя ствола. Порядок лицензирования.

Сухой текст. Цифры, формулировки, ссылки на коронные прецеденты. Ничего, что вызвало бы восторг или ужас. Просто правила, по которым ружьё делается правильно и которые позволяют отличить правильное ружьё от того, что взорвётся на третьем выстреле.

Велль не будет спрашивать, зачем мне это. Велль спросит, кто проверял. Скажу: Хеллер, Лор, я. Кто утвердит военную часть? Вейн, когда увидит текст.