Сотня: Казачий крест. Смутное время. Забытый поход - Эльхан Аскеров

– А вот тут, друг мой, ты крепко ошибаешься. Да, когда они кочуют куда-то, то вода это большая ценность, и в дороге местные женщины обходятся оливковым маслом. Натирают им тело, а после счищают ножом. А вот в таких местах они моются постоянно. Аккуратно, стараясь лишнюю воду не потратить, но моются. Слово тебе даю. Точно знаю. И перед праздником они все мылись, – закончил Ахмет-хан, голосом выделив ключевое слово.

– Дико это всё как-то, – помолчав, вздохнул парень. – На них хоть посмотреть можно? А то подсунут крокодила какого, так спросонок ещё и кондрашка хватит.

– Ты их обеих видел. Они танцевали, – понимающе усмехнулся толмач.

– Уже легче, – буркнул Матвей, вызывая в памяти лица и фигурки танцовщиц.

– Ты пойми, Матвей. Это не просто услуга или обычай. Тут всё куда как серьезнее, – чуть надавил Ахмет-хан. – Шейх, он не просто так тебя выделил. Ему в клане сильные воины нужны. Он потому на всех вас смотрел очень внимательно. Отбирал, кому какую женщину прислать.

– Решил детей, как коней, разводить? – хмыкнул парень.

– Говорю же, тут серьёзно всё. Очень. Шейх этот из потомственных. А таким многое известно ещё из прошлых, старых знаний. Это и есть их главное богатство. И выбирал он вас не по статям, а по умениям воинским.

– Это где ж он их увидеть успел? – не понял парень.

– Говорю же, они разное умеют. Сам он ничего толком не ответил, но сказал, что воина сразу видно. По осанке, по тому, как ходит, как поворачивается, как говорит. Если тебе станет легче, то и мне бессонная ночь предстоит, – добавил толмач, чуть усмехнувшись. – Там, в роще, уже всё приготовлено. Тебе нужно только согласиться.

– А тебе-то с того какая выгода? – подумав, прямо спросил Матвей, глядя ему в глаза.

– Если мы им поможем, то после у меня будет место, где я всегда смогу спрятаться или передать через местных какую весточку. Тут к такому очень серьёзно относятся, – помолчав, честно признался Ахмет-хан.

– Хрен с ним. Попробую, – махнув рукой, сдался парень.

Ему и самому было до жути интересно провести ночь сразу с двумя арабскими одалисками. Хотя под это слово они вряд ли подходили, но для облегчения себе жизни Матвей решил называть их именно так. Организм молодого, здорового мужчины, давно привыкшего к регулярной интимной жизни, требовал своего, так что решение принять оказалось не так и сложно. А вот рассказывать жене о своих восточных приключениях он не собирался.

Понимал, что Катерина такого авангардизьму точно не поймёт. Так что эту тайну нужно хранить свято. Глянув на заметно повеселевшего толмача, он усмехнулся и, в очередной раз взъерошив чуб, спросил:

– Ну, и куда идти?

– Сейчас, – быстро кивнул толмач и, выступив из-за шатра, негромко кого-то окликнул.

– А сотник про дело это знает? – на всякий случай уточнил Матвей.

– Знает, конечно, – сверкнул улыбкой Ахмет-хан.

К ним подскочил тот же подросток и, ухватив Матвея за руку, потянул куда-то в глубь оливковой рощи. Минут через пять блуждания по этим кущам они оказались возле небольшого шатра. Ткнув в него пальцем, мальчишка что-то протарахтел, а после окликнул кого-то по имени. Из шатра выглянула женщина и, ответив ему, рукой поманила парня к себе. Понимая, что, сказав «а», нужно доводить дело до конца, Матвей пригнулся и шагнул в шатёр.

Это помещение освещали пара масляных светильников. У дальней стенки лежала стопка войлочных листов, покрытых узорчатым шёлковым ковром. С десяток подушек было разбросано по ложу и вокруг него, а у изголовья стоял небольшой столик, с кувшином и блюдом, на котором были выложены всякие фрукты.

«Всё для романтического свидания», – усмехнулся Матвей про себя и, шагнув к ложу, принялся расстёгивать ремень с оружием.

Но стоило ему только скинуть амуницию, как рядом появились две женские фигурки, которые принялись ловко стягивать с него одежду. Оставив парня в одном исподнем, они вдруг заставили его надеть мягкие кожаные чувяки и снова куда-то повели. Как оказалось, в стоявший неподалёку ещё один шатёр. К огромному изумлению парня, тут была оборудована настоящая купальня. Громадный медный котёл, в котором исходила паром горячая вода. Девушки ловко выложили внутренность котла широкой шёлковой простынёй и подтолкнули к нему Матвея.

Избавившись от исподнего, парень покорно забрался в котёл, мимоходом подумав, что примерно в таком и жарят черти грешников в аду. Опустившись на колени, он подставил женщинам голову. Мыли его в четыре руки, и процесс этот затянулся, потому как его временные наложницы явно получали удовольствие от такого развлечения. Тихо перешёптываясь, они то и дело не громко хихикали, словно случайно касаясь пальчиками его восставшего естества.

От смущения и преждевременного конфуза Матвея спасло только циничное воспитание человека двадцать первого века. Мысленно припоминая таблицу умножения, он заставил свой организм немного успокоиться и к тому моменту, как их компания вернулась в спальный шатёр, уже полностью держал себя под контролем. Женщины уложили его на ложе и, погасив один светильник, скользнули к нему под покрывало.

То, что началось дальше, заставило его вспомнить все просмотренные когда-то фильмы категории три икс. А когда где-то неподалёку раздался страстный стон, парень понял, что уговорить на такой марафон удалось не только его. Плюнув на все условности и возможные трудности, Матвей с головой погрузился в неожиданное развлечение. Наградой ему послужили сладостные стоны девушек и последующие их ласки, с которыми они прижимались к нему.

* * *

Кони шли короткой, неспешной рысью, и их всадники даже не пытались ускорить этот аллюр. Нестись галопом по каменистой, изрытой кавернами земле никто не собирался, отлично понимая глупость такого поступка. Привычно покачиваясь в седле, Матвей вглядывался в окружающий пейзаж, надеясь заметить возможного вражеского наблюдателя, но как сразу сказал их проводник, на этом пути даже ящерицу встретить трудно.

И как показала практика, так оно и было. На этом участке земли не росло даже чахлых кустов, которые давно уже стали привычны для казаков. Быстро оглянувшись на попутчиков, парень вздохнул и мысленно скривился. В этот выход ему пришлось брать с собой не просто напарников, а ещё и, как говорили в его прошлом, балласт. Для разговора с проводником требовался переводчик, так что третьим в команде стал Ахмет-хан. А для хоть какого-то прикрытия сотник выделил ему ещё одного пластуна.

Так что к крепости, у которой по озвученным данным зажали какой-то британский отряд, они двигались вчетвером. Толмач, державшийся в середине короткой колонны, с явным