Сотня: Казачий крест. Смутное время. Забытый поход - Эльхан Аскеров

– Заметно, – одобрительно кивнул Ахмет-хан. – Вон сколько всего запомнил.

– Так ведь и вправду интересно было, – усмехнулся парень. – Да и рассказчиком он был от бога. Слушаешь и словно своими глазами всё видишь. После и писание святое запоминалось легко. Скажет стих какой пересказать, а ты истории вспоминаешь.

– Умно, – чуть подумав, одобрительно кивнул толмач. – Вот честное слово, умно. Мальчишкам про походы всегда интереснее, чем про что другое.

– Вот-вот, – закивал Матвей.

Их беседу прервал проводник, осадивший коня и, обернувшись, принявшийся что-то говорить, тыча пальцем куда-то в сторону.

– Он говорит, что за тем холмом будет крепость, – перевёл Ахмет-хан.

– Едем до холма. Дальше наша работа будет, – решительно приказал Матвей, толкая Буяна каблуками.

Короткая кавалькада подъехала к подножию холма, и Матвей, перебросив поводья коня толмачу, соскочил на землю. Быстро сменив черкеску на свой камуфляж, он проверился на погремушку и, убедившись, что ничего не звякает и не брякает, жестом позвал за собой напарника. Пластуны быстрым шагом двинулись по склону в обход холма, стараясь держаться за крупными валунами. Хоть и знали, что рядом с крепостью никого давно уже нет, а всё равно держались так, чтобы быть как можно незаметнее.

Выбрав точку, с которой старая крепость была лучше всего видна, Матвей достал из подсумка трубу и, разложив её, принялся осматривать окрестности данной фортеции. Спустя четверть часа, убедившись, что ни засады, ни бандитов, ни вообще какой-либо активности не наблюдается, парень убрал прибор и, задумчиво взъерошив чуб, тихо проворчал:

– Придётся её по кругу обойти. Надо своими глазами посмотреть, что там делается.

– Надо, так обойдём, – спокойно отозвался напарник, расправляя усы.

– Тогда ты по правую руку пойдёшь, я по левую, на той стороне встретимся. Так быстрее будет, – подумав, предложил Матвей, и пластун, кивнув, бесшумно сместился за соседний валун.

Ещё через два часа, сойдясь на противоположной стороне крепости, казаки поделились увиденным и, мрачно переглянувшись, задумались. Судя по найденным следам, какие-то бои рядом с крепостью случились, но произошло это достаточно давно, и кто с кем воевал, узнать было просто нереально. Убедившись, что ничего больше они тут не выяснят, Матвей испустил очередной тяжкий вздох и, махнув рукой, отдал команду к возвращению.

Ещё через два часа, переодеваясь в привычную одежду, парень коротко докладывал Ахмет-хану обо всём увиденном. Внимательно выслушав его, толмач понимающе хмыкнул и, махнув рукой, проворчал:

– Так и думал. Ну да бог с ним. Мы своё дело сделали. К тому же, пока вы ходили, я успел на карту все нужные места зарисовать. Так что можем возвращаться.

– До ночи обратно не поспеем, – бросив короткий взгляд в небо, вздохнул Матвей. – Отойдём подальше и на ночёвку встанем. Коням роздых нужен.

– Есть тут местечко одно. Не зная, ни за что не найдёшь, – помолчав, негромко отозвался толмач. – Там нашего шейха пастухи обычно ночевать встают.

– Он знает? – указал Матвей взглядом на проводника.

– Знает. Он и рассказал, – усмехнулся Ахмет-хан.

– Тогда в путь. Стемнеет скоро, – скомандовал парень, вскакивая на коня.

Толмач что-то быстро произнёс, и проводник, кивнув, развернул своего скакуна. Ещё часа через полтора отряд въехал в разлом какого-то скального выступа и оказался на небольшой, но очень удачной площадке. Удачной в плане обороны. Разлом был узким, двум всадникам едва протиснуться, но в этом месте толковый стрелок запросто мог бы удержать целый отряд. Ни обойти, ни подавить стрелковую точку со стороны было просто невозможно. За этим выступом начиналась ровная как стол местность, где спрятаться было просто негде.

А самое главное, из разлома скалы, весело журча, вытекал крошечный родничок. Большой отряд или стадо животных из него было бы не напоить, но четверым всадникам воды тут было вполне достаточно. Под скалой, на солнечной стороне, обнаружился запас сухого кизяка, и казаки, недолго думая, быстро развели небольшой костерок. Очень скоро в котелках забулькала вода для чая, и лазутчики, перекусив сухим пайком, принялись не спеша попивать чай.

Говорить не хотелось. Долгая дорога и пустой поиск нестроения не прибавляли, так что, поужинав и распределив часы дежурства, бойцы улеглись отдыхать. Матвей взял себе самую тяжёлую, так называемую собачью вахту. Это примерно с четырёх до шести утра, когда у человека наступает самый сладкий, глубокий сон. Но опыт и знания прошлого давали ему уверенность, что он справится.

Так и вышло. К тому моменту, когда пластун, отстояв своё время, его разбудил, парень успел отлично выспаться и, поднявшись, отправился к роднику. Умывшись и смыв с себя сонную одурь, Матвей обошёл площадку, выглянул в пролом и, убедившись, что никого постороннего рядом нет, направился к лошадям. В их положении кони были едва ли не самым главным активом. Сотне ещё предстояло вернуться на родину, так что их требовалось поберечь.

* * *

И снова пыльная каменистая дорога, по которой быстрым шагом двигалась казачья сотня, вилась меж красноватых холмов. Покачиваясь в седле, Матвей в который уже раз разложил свою подзорную трубу и, оглядев в неё окрестности, убрал прибор обратно в подсумок. Там, у крепости, где они с напарником облазили под стенами почти каждый сантиметр, ему сразу стало понятно, что озвученная им задача была только прикрытием настоящего дела.

Какого именно, неизвестно, но в разговоре с офицером разведки, который шёл с сотней простым толмачом, прозвучало, что этот поход был своего рода соревнованием. Или противостоянием для выяснения сил. Что в этом правильно, Матвей так и не понял. В любом случае ему изначально было ясно, что отбить одной сотней отряд британцев, попавших в засаду, просто не реально. Слишком велико было расстояние от точки сбора до места стычки. Сотня просто не успела бы к месту схватки. Но приказ не предусматривал двойного толкования, а значит, его нужно было исполнять.

Мысленно скривившись, Матвей тихо вздохнул и чуть шевельнул поводом, слегка подгоняя коня. Буян, отлично реагировавший на любое его движение, прибавил шагу, тряхнув заметно отросшей гривой. Умное животное давно уж научилось ощущать настроение своего хозяина и относилось к этому с каким-то философским спокойствием. Только в бою жеребец давал волю своему норову, бросаясь в драку с таким остервенением, что даже бывалые казаки диву давались.

Отделившись от сотни, парень въехал на склон холма и пристально всмотрелся вдаль. Туда, откуда они недавно приехали. Зачем, он и сам не очень понимал. На первый взгляд, никаких предпосылок для такой паранойи не было. Даже чуйка не свербела. Но что-то не давало ему покоя. Убедившись, что пыльного следа нет, Матвей снова тряхнул поводом, направляя коня обратно в колонну.

– Заметил что-то? – спросил Ахмет-хан, подъехав к парню.

– Нет.