Сотня: Казачий крест. Смутное время. Забытый поход - Эльхан Аскеров

– Считаешь, что такое возможно? – озадачился Ахмет-хан.

– Я не пророк, но, похоже, к тому и идёт, – вздохнул Матвей. – А самое поганое, что власти ничего менять не желают. Словно и не замечают, что в государстве делается.

– Занятный у нас разговор получается, – удивлённо протянул толмач. – Начали с баб, а закончили политикой.

– Ну, так одно в другое упёрлось, – усмехнулся Матвей. – Ты вот чего. Связи с тем кланом не теряй. Случись чего, всегда там отсидеться сможешь.

– Я вообще-то офицер, Матвей. И государству нашему присягу давал, – разом посуровев, напомнил Ахмет-хан.

– Знаю. Да только толку с тебя, случись в империи очередная революция? Ну сам подумай, что ты сделать можешь? Ты же не жандарм, и даже не линейный офицер. Ты разведчик и место твоё здесь. Ты должен наружных врагов выискивать и планы их узнавать, а не бунтарей всяких ловить. Тому тебя и учили особо.

– Умеешь ты красиво носом в лужу ткнуть, – растерянно проворчал толмач.

– Да не тычу я тебя никуда, – отмахнулся Матвей. – Напоминаю просто, что каждый на своём месте полезен, а не абы где. Ты, вон, толмач от бога. Языков знаешь столько, что считать устанешь. Да ещё и страну эту знаешь лучше, чем я окрестности станицы своей. А значит, тебе самое место тут. Я пластун. А значит, место моё в бою. В разведке, где надо «языка» взять или врагу пакость какую устроить. А вот революционеров всяких должны ловить те, кого тому учили. В общем, каждый своим делом заниматься должен, а не в бирюльки играть. Тогда и порядок будет.

– И не поспоришь, – растерянно усмехнулся Ахмет-хан.

– А не о чем тут спорить, – развёл Матвей руками. – Я ж прописные истины толкую, а не божьи откровения вещаю. Потому и говорю, что это в столице первым делом проснуться должны, а не мы, в своих палестинах.

Собеседники замолчали, думая каждый о своём.

* * *

Отдых пошёл и лошадям и людям на пользу. Отмытые, выспавшиеся и как следует отдохнувшие казаки ехали, молодцевато подкручивая усы и орлами поглядывая на окружающий пейзаж. Красоваться им тут было не перед кем, но при этом каждый из них выглядел молодцом. Одежда и оружие вычищено, сбруя и амуниция починены, а кони выкупаны и обихожены. Так что двигалась сотня во всей красе короткой рысью к границе Турции, будучи готовой в любой момент вступить в бой со своим извечным врагом.

Иллюзий тут никто не питал. Османы всегда были кровными врагами для казачества. Именно с их подачи и ногайцы, и калмыки, и горцы устраивали набеги на хутора и станицы, убивая мужчин и угоняя в рабство женщин и детей. Так что к драке сотня была готова. Помня, что выполнена только половина приказа, Матвей заставил себя сосредоточиться на деле и, регулярно выезжая на ближайший холм, осматривал местность в подзорную трубу. Тем же самым занимались и другие пластуны.

После всех случившихся приключений сотник Гамалий волевым решением приказал не выдвигать вперёд авангард, положившись на чутьё и внимательность пластунов. Смысла в охранении не было. Ведь толмач в сотне был всего один, а значит, при любом столкновении с местным населением просто поговорить у казаков не получилось бы. Да и сам Ахмет-хан несколько раз повторил, что просто так тут люди не ходят.

Встретить на местных дорогах можно или погонщиков верблюдов, пастухов, или бандитов. Обывателя, в хорошем смысле этого слова, тут днём с огнём не найдёшь. Так что двигалась сотня не спеша, с оглядкой, то и дело проверяя различные точки, в которых можно было бы устроить засаду, и готовясь к любым неожиданностям. Турки подбивали своих помощников курдов на всяческий разбой в этих местах, надеясь ещё сильнее нарушить и без того хрупкий порядок в стране.

Да и сами они регулярно выдвигали свои войска для кровавых вылазок. Так что к серьёзной драке казаки были готовы. Сотня дошла до небольшого городка Халеб и, миновав его, вдоль границы с Турцией двинулась к городу Тарбриз. Исток реки Тигр они миновали как-то просто, обыденно. Просто переправились через какой-то ручей и двинулись дальше, не забыв прежде напоить коней. А вот дальше, ближе к предгорьям, осторожность пришлось усилить.

Во время очередной стоянки Егор заметил на гребне соседнего холма всадника, внимательно наблюдавшего за сотней, и, доложив об увиденном десятнику, счёл свой долг исполненным. Матвей же, доложив о наблюдателе сотнику, вынужден был слушать, как Гамалий тихо ворчит, что до неизвестного слишком далеко и ни догнать, ни подранить его не получится, а то очень бы хотелось узнать, с чего он вдруг такое любопытство проявляет.

Понимая, что ворчание это не более чем мысли вслух и попытка хоть как-то спустить пар, парень едва заметно усмехнулся и, прикинув расстояние до наблюдателя, задумчиво взъерошил свой крепко отросший чуб.

– Никак сказать чего хочешь, десятник? – тут же отреагировал сотник, заметив его жест.

– Может, как дальше пойдём, я задержусь малость? – задумчиво предложил Матвей.

– Зачем?

– Посмотреть хочу, чего этот соглядатай делать станет. Даст бог, следом сунется, а я его тут и встречу.

– Один? – с сомнением уточнил сотник.

– Так ведь и он один, – пожал Матвей плечами. – Да и проще мне одному. Не так заметен буду.

– Добре, задержись, – подумав, кивнул сотник. – Только не рискуй понапрасну. «Языка» мы и после поймать сможем.

Кивнув, Матвей только усмехнулся про себя, вспомнив, как много человек они встретили, оказавшись у границы. По пальцам одной руки посчитать можно было. После переправы через реку сотня встретила троицу местных бродячих святых – дервишей. И это была единственная встреча после того, как казаки обошли город. Вернувшись к своему десятку, парень забрал коня и, передав бразды правления своему заместителю, Егору, не спеша направился в голову колонны.

Ему предстояло найти подходящее место для засады и наблюдения. Звать с собой толмача Матвей не стал. Неизвестно, пойдёт ли наблюдатель следом за сотней. А случись с ним ещё и пара-тройка бойцов, то, что называется, им же хуже. Церемониться и страдать излишним гуманизмом Матвей не собирался. Сотня находилась в зоне военных действий, а значит, любой, кто не входит в её состав, потенциальный враг.

Найдя подходящее место, парень спрятал жеребца за кучей больших валунов и, отойдя на несколько шагов, сам пристроился за очередным камнем. Наблюдавший за ним Роман, которого Матвей специально позвал с собой, только одобрительно кивнул, давая понять, что со стороны дороги ни его, ни коня не заметно. Минут через пятнадцать раздалась команда, и казаки, усевшись в сёдла, отправились дальше.

Аккуратно