Сотня: Казачий крест. Смутное время. Забытый поход - Эльхан Аскеров

сместившись так, чтобы видеть дальний участок дороги, парень достал свою трубу и навёл её на холм, где был замечен наблюдатель. Но там никого уже не было. Внимательно осмотрев склон, обращенный в сторону их стоянки, Матвей убедился, что спуститься с холма верхом нереально, и приготовился ждать. Если это был действительно наблюдатель противника, то спешить он не станет.

Зная, что сотня вся идёт верхами, лазутчик будет беречь своего коня, а значит, проявит осторожность. Ему потребуется время, чтобы съехать с холма, объехать его и добраться до места привала. Благо миновать место засады у него не получится. На то парень и делал ставку. А уж оказавшись сбоку от него, он не промахнётся. А верный кнут всегда под рукой. Стащить им с коня всадника дело нескольких секунд. Главное, верно рассчитать рывок, чтобы не сломать лазутчику шею.

С этими мыслями Матвей аккуратно сдвинулся вбок и, держась так, чтобы из-за валуна выглядывал только один глаз, поднёс к нему трубу. Минут через сорок из-за холма появился всадник. Подъехав к месту стоянки короткой рысью, мужчина склонился с седла и принялся внимательно осматривать следы на земле. Покрутившись так минут семь, он неожиданно развернул коня и, огрев его лёгкой плетью, поскакал в обратную сторону.

– Вот сейчас не понял, – озадаченно проворчал Матвей, глядя ему вслед. – Это что сейчас было? Мужик, ты куда? Казаки в другую сторону уехали.

Так, тихо ворча себе под нос, он выбрался из своего укрытия и направился к тому месту, где крутился лазутчик. Внимательно осмотрев все оставленные следы и не найдя там ничего криминального, парень озадаченно почесал в затылке и, недоумённо пожав плечами, уставился задумчивым взглядом туда, куда уехал соглядатай.

– Или я дурак, или жопа с двумя «п» пишется, – проворчал Матвей, ероша чуб. – Никаких рисунков на песке, никаких странных отметин. Так чего ж ты тогда тут рассматривал? Следы сапог и подков? Так они вроде все одинаковые. Или нет?

Озадачившись этим вопросом, парень внимательно изучил следы подков самого лазутчика и, не заметив особой разницы, снова задумался. Он провёл на площадке ещё минут двадцать и, убедившись, что так ничего и не понял, направился к своему коню. Что-то тут было не так, но что именно Матвей никак не мог уловить. Складывалось впечатление, что он что-то упускает. Наконец, устав от бесплодных размышлений, парень плюнул и, выведя Буяна на дорогу, вскочил в седло.

Отдохнувший жеребец с места взял размашистой рысью, быстро увозя своего всадника от стоянки. Очень скоро дорога стала напоминать декорации из какого-нибудь вестерна. Узкий каньон, по дну которого вьётся запутанной нитью тропа. А вокруг голые скалы, валуны, и только посвист ветра слышится. Не хватало только подходящей музыки. Усмехнувшись собственным мыслям, Матвей положил карабин поперёк седла и бросил быстрый взгляд через плечо.

Необходимости в этом жесте не было. Тропа вилась среди камней, словно пьяный заяц прогулялся, но появилось чувство, что за спиной кто-то есть. Привычно пружиня ногами в стременах, парень попытался вслушаться в это ощущение и неожиданно понял, что камень на груди начал нагреваться. Не сильно, но вполне ощутимо, словно давая понять, что мыслит он в верном направлении. А ещё минут через три Буян принялся коситься назад, то и дело выворачивая шею и тихо всхрапывая.

Сообразив, что умный жеребец что-то почуял, Матвей принялся осматриваться, ища подходящее для засады место. Узкий тупик, который он приметил случайно, подходил лучше всего. Перед входом в него, у самой стены, торчал огромный валун, так что увидеть проход можно было, только миновав камень. А самое главное, что, сидя в седле, Матвей спокойно мог следить за тропой, оставаясь незамеченным. Между стеной каньона и валуном оставалось небольшое расстояние, и если не всматриваться в этот угол, то заметить что-то было просто невозможно.

Натянув повод, Матвей завёл Буяна в тупик и, развернув его, остановился перед щелью, держа карабин в руках. Внезапно стихший ветер позволил ему расслышать топот копыт, отразившийся от скал. Похоже, следом и вправду кто-то ехал. Погладив жеребца по шее, Матвей еле слышно похвалил его:

– Умница, Буян. Молодец. А теперь стой тихо. Тихо, мой хороший, тихо.

Буян, отлично знавший эту команду, негромко фыркнул и, тряхнув гривой, замер, только чутко поводя ушами. От поворота до тупика было примерно метров семьдесят. Так что использовать револьвер не получилось бы. Плавно загнав патрон в патронник, Матвей перехватил карабин поудобнее и замер, ожидая появления возможного противника. Топот раздавался всё ближе. Ещё минут черед десять из-за поворота рысью выехали три всадника.

Едва увидев турецкую феску, Матвей зло усмехнулся и, одним плавным движением вскинув карабин, прицелился в шедшего последним всадника. Пуля ударила турка в грудь, выбив из седла. Быстро передёрнув затвор, парень успел сделать ещё один выстрел и, повесив карабин на луку седла, выхватил револьвер. Из трёх преследователей двое были мертвы. Осталось взять последнего живым.

Толкнув каблуками коня, Матвей выехал на тропу, с ходу беря последнего османа на прицел. Выстрелы в каньоне раздались словно гром, так что лошади убитых были крепко напуганы. Сбросив всадников, они принялись крутиться по тропе, от испуга потеряв направление и не давая последнему турку развернуть коня для бегства. Да и его лошадь тоже начала беситься. Хрипя и роняя пену, она крутилась вокруг своей оси, то и дело норовя встать на дыбы.

Пытавшийся осадить её турок пропустил тот момент, когда на тропе появился Матвей, так что спокойный голос, звучно приказавший бросить оружие, прозвучал для него весьма угрожающе. Кое-как осадив коня, осман окинул парня мрачным взглядом и, медленно сняв с плеча винтовку, бросил её на землю. Матвей переложил револьвер в левую руку и, толкнув каблуками Буяна, направил его к пленнику, попутно распуская кнут.

Внимательно следивший за каждым его движением турок едва заметно усмехнулся уголками губ, но когда подъехавший парень взмахнул рукой, только успел растерянно охнуть. Кнут, звучно свистнув в воздухе, обвился вокруг его торса, прижимая локти турка к телу. Не выпуская рукояти из рук, Матвей спрыгнул с коня и, выразительно качнув стволом револьвера, коротко приказал:

– Слезай.

Сообразив, что ему приказано, турок сделал вид, что не может этого сделать без помощи рук, но Матвей, не настроенный на долгие споры, просто резко дёрнул кнут на себя, стаскивая его на землю. Не ожидавший такого фокуса турок, глухо выругавшись, вывалился из седла, успев выдернуть ноги из стремян. Не давая ему опомниться, парень выхватил из кармана кусок кожаного ремня и, пинком в плечо перевернув его на живот, придавил пленнику коленом шею. Быстро связав