Сотня: Казачий крест. Смутное время. Забытый поход - Эльхан Аскеров

class="p1">– А чего тебя вдруг так это дело беспокоит? – подумав, прямо спросил Матвей, не меняя позы. – Ну, было и было. Уехали, и бог бы с ним. Вот только детей жалко. Безотцовщиной расти будут.

– А вот тут ты, брат, сильно ошибаешься, – тут же отозвался толмач. – Для местных сильные, здоровые дети – это благословение Всевышнего. Особенно после того, что с ними случилось. Помнишь, я говорил, они почти всех детей схоронили.

– Мор, я помню, – коротко кивнул парень.

– Вот именно. А всех молодых, здоровых мужчин у них выбили. Банда та много раз нападала.

– Погоди, там же вроде толпа мужиков была, – озадачился Матвей, вспоминая количество бойцов того клана.

– Пастухи, способные только верблюдов пасти. То не воины, Матвей. То просто крестьяне. А клану воины нужны. Именно поэтому шейх решил на нас ставку сделать. Как говорится, кровь не водица. Тем более у потомственных воинов.

– Это верно, – усмехнулся парень, вспомнив собственных отпрысков.

– Ты чего? – не понял его усмешки Ахмет-хан.

– Сынов своих вспомнил. От горшка два вершка, а всё одно за оружием тянутся.

– Вот об этом я и говорил, – кивнул толмач. – А уж оружия мы им продали вполне достаточно, чтобы было чем молодёжь вооружить.

– Ерунда это всё, – неожиданно высказался Матвей.

– Как это? – изумился толмач.

– Воином мало родиться. Воина выучить, воспитать надобно. А для этого в роду традиции воинские должны быть. Иначе это всё только разговор.

– Согласен, – чуть подумав, снова кивнул Ахмет-хан. – Про то я шейху тоже толковал. Да только упёрся он крепко. Слушал, кивал, а всё одно по-своему гнул.

– Ну, понять его можно, – принялся рассуждать Матвей. – Местные-то статями особыми не отличаются. Сухие, низкорослые. Жилистые, это не отнять, а вот силой особой не блещут. А тут такой случай, свежую кровь в клан влить. Почитай, десяток малышей может разом народиться. А для них, судя по всему, это не мало. Главное, чтобы не загубили.

– Десяток, – иронично фыркнул толмач. – А полсотни не хочешь? Это ежели все отданные нам бабы понесут. А такое вполне может случиться. Бабы-то были все молодые, здоровые и уже своих детей имевшие.

– Это получается, в клане полсотни вдов было? – удивился Матвей.

– Больше. Мы знаем только за тех, что для дела использовались. Остальные или стары, или детей не имеют, – наставительно пояснил Ахмет-хан.

– Почти бабье царство, – хмыкнул Матвей, переворачиваясь на спину. – Ну, а от меня-то ты теперь чего хочешь? Я твоей просьбе уступил, дело своё сделал, дальше как бог даст.

– Да ничего не хочу, – проворчал толмач, растерянно ероша волосы широкой ладонью. – Так, кручу про себя всякое, чтобы понимать, что из этого получиться может.

«Ага, то есть ты таким образом на мне откатываешь свои выкладки, проговаривая их вслух», – подумал Матвей, закидывая руки за голову.

– Ты ж тогда говорил, что в клане этого не забудут, и случись чего, тебе будет где укрыться или весточку передать, – напомнил он.

– Запомнил, – одобрительно кивнул толмач. – Верно. Так и будет. Шейх от всего клана слово дал, что любой из нас всегда в его шатрах пищу и воду получит. А в этих местах подобными обещаниями не бросаются.

– Ну, так и радуйся. Выходит, теперь у тебя тут свой клан имеется, – не удержавшись, поддел его Матвей. – Кто знает, как дальше дела сложатся?

– Ты это о чём? – моментально насторожился разведчик.

– А то ты не знаешь, – фыркнул Матвей. – В империи бог знает что происходит. Вон, уже до революции допрыгались. А что дальше будет? Люд простой скоро от поборов взвоет, а чиновникам лишь бы мошну набить. Или скажешь, не так?

– Мне трудно судить, – помолчав, еле слышно отозвался толмач. – Я в империи уже много лет не был. Но и то, что иной раз читаю и слышу, меня очень настораживает, – нехотя признался он.

– Вот и меня настораживает, – так же тихо отозвался Матвей. – Не понимаю, к чему всё идёт. Знаю только, что заводчики с банкирами и торговцами всё больше власти себе забирают, а в столице словно и не замечают. Добром это не кончится. И что тогда делать? А тут ещё мы в местную замятню влезаем. Вот оно нам надо? Это же не наша война.

– Знаю, – скривился Ахмет-хан. – Война не наша, а интересы в этих местах у нас серьёзные имеются.

– Ты про границы? – быстро уточнил Матвей. – Так это не новость. Ну, войдут сюда османы. И что? Думаю, ничего кроме долгой головной боли они тут не получат. Местные и сами не дураки.

– Верно. Но воевать толком они не умеют, – напомнил толмач.

– Это потому, что оружия доброго не имеют. А вот ежели им наших винтовок подкинуть и патронов от пуза дать, думаю, турки разом кровью умоются. Да просто вспомни, как местные по этим холмам ходят. Пока войска от одного оазиса до другого добредут, арабы их просто из засад ополовинят. Они же все эти тропы как свой карман знают.

– А империи тогда что делать? – иронично поинтересовался Ахмет-хан. – Как ни крути, а это граница наша.

– А то мы прежде рубежей не держали? – презрительно усмехнулся Матвей. – И с османами резались, и с татарами, и ногайцами. Да кого только не окорачивали. Даже соплеменников твоих в их же горах осаживали. Или скажешь, не было?

– Было, – едва заметно усмехнувшись, согласился толмач. – Да только это будет долгая, считай бесконечная война на нашей границе. А оно империи надо?

– Ну, не хотят на границе, будет в самой империи, – зло выдохнул Матвей, вспоминая эпизоды, вычитанные из учебников по истории. – Не о пограничных драках думать надобно, а о том, что в самой империи происходит. Всякие британцы с французами воду мутят, чтобы порядок наш сломать, да из государства себе колонию сделать, а чиновники и рады стараться. Лишь бы им хорошо было.

– Тут мне с тобой спорить сложно, – нехотя признал Ахмет-хан. – Я там не бываю и ситуации нынешней не знаю толком. Но с чего ты решил, что в стране что-то происходит?

– Да просто на цены смотрю, – хмыкнул парень. – Цены на хлеб то и дело падают. А Россия страна крестьянская. От цены на хлебушек почитай всё зависит. Так вот, на зерно цены падают, а на мануфактуру всякую поднимаются. И как простому человеку жить? А ведь государство ещё и подати требует. А с чего их платить, коль цены на зерно нет? Вот и получается, что простой крестьянин оказывается без вины виноватым. Подати не уплатил, в долговой яме оказался. Семья по миру пошла. А за что им это всё? А главное, кто тому виной? А закончится всё очередной бучей, в которой кровушки столько прольётся, что и подумать страшно. Уж что такое бунт