Сотня: Казачий крест. Смутное время. Забытый поход - Эльхан Аскеров

Управлять жеребцом даже в бою он запросто мог одними ногами. Этому приёму его обучили ещё в самом начале, после того как парень пришёл в себя после удара молнией. Вот и теперь, сидя в седле с привычной небрежностью опытного наездника, парень задумчиво оглядывал окружающий пейзаж, пытаясь понять, что именно ему не нравится. Да, чуйка молчала, пыли от приближающегося противника не было, но что-то было не так.

– Матвей, рассказывай, – помолчав, решительно потребовал толмач, не сводя с него настороженного взгляда. – За это время я уже успел тебя изучить и знаю, если ты вдруг насторожился, жди беды. Так что рассказывай.

– Нечего рассказывать, Ахмет. Вроде глянешь, всё идёт хорошо, а чувство такое, словно чего-то не вижу, – нехотя признался парень.

– Чуешь беду? – по-своему перевёл его слова Ахмет-хан.

– Нет. Не так, – вздохнул Матвей, досадливо головой. – Не чую, но словно не вижу того, что лежит на поверхности. Сам толком не понимаю, что не так.

– С тобой уже было такое?

– Однажды, – подумав, кивнул парень. – В тот день, когда мы попали под удар самума.

– Самум, – задумчиво повторил толмач. – Да, тогда нам крепко повезло и, если бы не ты, не миновать беды.

– А часто тут такие ветра случаются? – сам не понимая зачем ему это знать, уточнил Матвей.

– Смотря когда, – пожал толмач плечами. – По весне регулярно. Но и летом бывают.

Колонна выехала из-за холма на открытое пространство, и первое, что бросилось парню в глаза, сразу три пылевых смерча, медленно смещавшихся в сторону дороги.

– А такое тут тоже часто? – насторожившись, быстро спросил он, тыча в смерчи пальцем.

– Пустынные дэвы! – охнул Ахмет-хан, резко побледнев.

– Чего?! Какие ещё девы? – демонстративно включил Матвей дурака.

– Да не девы, а дэвы, – рявкнул толмач в ответ. – Здесь говорят, что встретить их в пустыне – к большой беде. Даже одного. А тут сразу три.

– Ахмет, ты же офицер, а не пустынный погонщик верблюдов, – схватив его за плечо, тихо зашипел парень. – Это просто песчаные смерчи. Их ветер несёт, а не нечистая сила.

– Ты не понимаешь, – тряхнул Ахмет-хан головой, даже не делая попытки освободиться из его хватки. – Это не просто смерчи. За ними всегда идёт самум.

– Так чего же ты молчишь?! – зарычал Матвей в ответ и, подхватив повод, толкнул каблуками коня.

Зло всхрапнув, Буян с ходу взял в карьер и, стремительно догнав ехавшего первым сотника, заржал, жёстко осаженный всадником.

– Командир, Ахмет-хан говорит, что скоро может случиться самум. Тот самый ветер, как случился, когда мы были в оазисе, – быстро доложил парень, удерживая жеребца.

– Не было печали, – зашипел сотник, оглядываясь и ища взглядом толмача.

Подъехавший к ним Ахмет-хан только кивнул, понимая, что молчать о подобном нельзя.

– Что делать надобно? – быстро спросил Гамалий у переводчика.

– Прятаться, – коротко ответил толмач.

– Командир, давай обратно за холм вернёмся и переждём малость, – тут же предложил Матвей, вспомнив силу удара песка, несомого ураганом.

– Добре, не станем рисковать понапрасну, – чуть подумав, решительно кивнул сотник.

Приподнявшись в стременах, он зычным голосом отдал команду, и вся сотня, развернув коней, рысью поспешила обратно, под прикрытие холма. Спешившись, казаки принялись готовиться к возможному природному катаклизму. Из сумок доставалось грязное исподнее, бурки и просто куски холстины, чтобы защитить лица и морды коней. Приготовив всё необходимое, Матвей пешком поднялся на гребень холма и, присев на ближайший валун, принялся всматриваться в пустыню.

Между тем замеченные им смерчи словно затеяли танец, плавно смещаясь из стороны в сторону и изгибаясь самым странным образом. Заворожённый этим танцем, парень не сразу понял, что на горизонте возникло огромное пылевое облако. Только когда щебетавшая где-то неподалёку пичуга неожиданно смолкла, Матвей вынырнул из этого почти медитативного состояния и, тряхнув головой, быстро осмотрелся.

Вокруг всё стихло. Сообразив, что всё идёт так же, как и в прошлый раз, парень сбежал с холма и, быстро отвязав повод Буяна от камня, громко крикнул:

– Укладывайте коней! Самум идёт!

Как назвать это природное явление по-другому, он и понятия не имел. Впрочем, это уже не имело никакого значения. Казаки, тут же сообразив, что скоро произойдёт, кинулись заматывать коням морды, чтобы уберечь животных от гибели. Уложив Буяна на песок, Матвей плотно замотал ему голову своей исподней рубахой и, затянув рукава на шее, быстро раскатал кошму. Сунув под бок жеребцу край бурки, он навалил на другой её край пару увесистых камней и, забравшись в эту нору, принялся заматывать собственную голову куском холстины.

Только теперь до него дошло, почему арабы всегда ходят в своих длинных куфиях. Это была одновременно и защита от палящего солнца и защита от стремительно несущегося песка. Высунувшись, он ещё раз убедился, что все бойцы его десятка как следует укрыты, а голова Буяна крепко замотана, парень с головой укрылся буркой, еле слышно бурча:

– Ну и на хрена нам все эти приключения? Была б ещё война как война, а тут черт знает что и сбоку бантик. Голый мужчина в профиль, блин.

Договорить он не успел. В воздухе раздалось ни с чем несравнимое шипение, и на укрывшийся отряд навалился самум. Первый удар многих тонн несущегося пуска был страшен. Сотню спасло то, что они укрылись за холмом. Основная масса песка осталась на его склоне, и то, что досталось людям, было только жалким остатками. Но и их хватило, чтобы ощутить всю ничтожность человека перед стихией.

Сколько это длилось, никто так и не понял. По ощущениям самого Матвея, ураган пронёсся над ними за несколько минут. Точнее, ровно столько длился песчаный удар. Ветер же продолжал бушевать над пустыней и дальше. Лёжа под буркой лицом вниз, парень обнимал за шею коня, мысленно молясь, чтобы жеребец не вздумал вскочить. В этом случае гибель грозила им обоим. Но Буян, словно понимая, что происходит, лежал спокойно, только иногда вздрагивая всем телом, когда на его шкуру обрушивался очередной порыв ветра, несущего новый песчаный заряд.

Помня свой прошлый опыт, Матвей уложил коня мордой к ветру. Так в его шерсть меньше набивалось песка. Седло он снимать не стал специально. Под потник песок тоже не должен был попасть. Во всяком случае, не в том количестве, как было в прошлый раз. Прошло примерно два часа, когда Матвей рискнул высунуть нос из своего укрытия. Убедившись, что песка почти нет и только ветер ещё продолжает дуть, он выбрался наружу и, оглядевшись, мрачно вздохнул.

Теперь им придётся в срочном порядке искать очередной оазис, чтобы привести себя в порядок и как следует осмотреть коней.