Новые опасные видения - Харлан Эллисон

– Это за счет четвертой власти, господа. Хочу выжать из вас все данные.

– Много же придется угощать.

– Поздравляю, мальчик мой, – обратился Колдер к Кинсмену. – Полковник Мердок о тебе очень высокого мнения.

Кинсмен расхохотался.

– Мердок? Да вы бы видели его лицо, когда он сообщал, что выбрали меня.

– Будто лимонов наелся.

Тенни пояснил:

– Выбор космонавта для полета главным образом делал компьютер. Мердок хотел полной честности, поэтому ввел показатели всех пилотов и получил на выходе имя Кинсмена. Если бы он не похвалялся своей беспристрастностью, то перетасовал бы карточки и попробовал еще разок. Но компьютер закончил анализ в моем присутствии, и он уже не смог пойти на попятную.

Колдер ухмыльнулся.

– Ну ладно, Чет, тогда о тебе высокого мнения компьютер – пожалуй, это тоже честь.

– Скорее привилегия. Я всю тренировку наблюдал за этой телкой из Life. Глаз не оторвать.

– На орбите будет выглядеть еще лучше.

– Стоит ей снять скафандр… и так далее.

– Эй, а ведь еще никто не занимался этим на орбите.

– Ага… свободное падение, нулевая гравитация.

Кинсмен задумался.

– У задачки возникает новое измерение, верно?

– Трехмерный секс. – Тенни вынул из губ окурок сигары и расхохотался.

Колдер медленно поднялся со стула и попросил остальных замолчать. С теплом глядя на Кинсмена, он произнес:

– Мальчик мой, в 1915-м в Лондоне я вступил в клуб, в Клуб Одной Мили. На высоте ровно в 5280 футов, кружа над собором Святого Павла, я совершил успешное проникновение в армейскую медсестричку в открытой кабине… несмотря на затуманившиеся очки, тесное рабочее пространство и обжигающий ветер.

С тех пор ничего уже не осталось. Ныряльщики освоили новый фронтир, но на самом деле это только шаг назад. Даже бестолковый дельфин может заниматься этим в воде.

Но тебя ждет кое-что новое: невесомость. Парить в свободном падении, гоняться за хвостом в трех измерениях. Это же словами не описать!

Кинсмен – я передаю факел тебе. Основателю Клуба Нулевой Гравитации!

Все как один встали и торжественно подняли тост за капитана Кинсмена.

Когда они снова сели, майор Тенни испортил им праздник:

– Вы недооцениваете котелок нашего Мердока. Думаете, он отправит Чета с девушкой одного?

Кинсмен спал с лица, зато остальные загорелись.

– Так это будет миссия на троих!

– Два мужика и одна телка.

– Вы погодите пускать слюни, – предупредил Тенни. – Мердок ищет сопровождающего, а не соучастника в изнасиловании.

До Кинсмена дошло. Сползая на стуле и уронив голову, он пробормотал:

– Сволочь… он пошлет Джилл.

Общий стон.

– Мердок принял решение час назад, – добавил Тенни. – От тебя ему уже не отделаться, вот его и осенило. К тому же он выдаст серьезные задания, чтобы ты не сидел без дела. Например, спарить лабораторию с энергомодулем.

– Джилл Мейерс, – с отвращением произнес один капитан.

– Она опытна, она обучает девчонку из Life. И наверняка знает о миссии побольше любого из вас.

– Да уж наверняка.

– Собственно, – злорадно продолжил Тенни, – если не ошибаюсь, она единственный старший капитан среди вас, укротители спутников.

Единственным ответом Кинсмена было:

– Твою ж мать.

Пронимающий до костей рев взлета вдруг пропал. Сидя в контурном ложе, оглядывая ряды датчиков и показателей в нескольких сантиметрах от глаз, Кинсмен чувствовал, как слабнут нагрузка и напряжение. Не до нормы. А до нуля. Его уже не расплющивало о ложе – он едва его касался, чуть ли не парил над ним, удерживаемый только ремнями.

Он попал в невесомость в четвертый раз в жизни. И до сих пор улыбался от ее ощущения в своем громоздком шлеме.

Даже не задумываясь, он коснулся контрольной кнопки на подлокотнике. Сработал маневровый двигатель, и в иллюминаторе перед Кинсменом показался неуклюжий, прелестный шар планеты Земля. Он выгибался огромно и безмятежно, практически целиком голубой, но закутанный в чистейшую ослепительную белизну облаков – прелестное, мирное сияние.

Кинсмен мог бы смотреть на это вечно, но тут услышал в наушниках звуки движения. За ним бок о бок сидели две девушки. В сравнении с их кабиной и подлодка показалась бы просторной: три ложа еле втиснули среди приборов и инструментов.

Джилл Мейерс, попавшая в программу космонавтов из Управления авиационно-космической медицины, официально значилась вторым пилотом и биомедиком. «И дуэньей», – знал Кинсмен. Фотограф Линда Симмс считалась просто пассажиркой.

В наушниках Кинсмена затрещала связь с далекой Землей

– АФ-9, это ЦУП. Подтверждаем ваш выход на орбиту. Траектория штатная. Все системы в норме.

– Вас понял, – ответил Кинсмен в шлемофон.

Голос, уже гаснущий, перешел на обычный разговорный тон.

– Похоже, все идет как по маслу, Чет. Мы получим данные компьютера и пришлем, когда вы пройдете над наземной станцией на острове Вознесения. Скорее всего, долго маневрировать для стыковки не придется.

– Хорошо. На борту все в порядке.

– Ладно. Конец связи. – И слабо: – И эй… удачи, отец-основатель.

Кинсмен ухмыльнулся. Поднял щиток, ослабил ремни и обернулся на ложе.

– Все в порядке, девчонки, если хотите, можете снимать шлемы.

Джилл Мейерс подняла щиток и начала откреплять шлем.

– Я первая, – сказала она, – а потом помогу Линде.

– Тебе самой не помочь? – предложил Кинсмен. Джилл уже стянула шлем.

– Я провела на орбите больше тебя. И тебе разве не надо следить за приборами?

«Вот, значит, как у нас пойдет», – подумал Кинсмен.

Лицо у Джилл было круглое, простое и светлое, как новый пенни. Курносый нос, широкие губы, короткие волосы неказистого русого цвета. Кинсмен знал, что под скафандром скрывается фигура, которую в лучшем случае можно назвать заурядной.

А Линда Симмс – совсем другое дело. Она уже подняла щиток и смотрела на него большими голубыми глазами, где женское любопытство сочеталось с примесью беспомощности. Высокая – ростом почти с Кинсмена, – с густыми медовыми волосами и телом, которое он уже запомнил до последнего изгиба.

Высоким и нежным голосом она произнесла:

– Кажется, меня сейчас стошнит.

– Ох, твою ж…

Джилл сунула руку в отделение между их ложами.

– Я разберусь. Ты следи за управлением. – И она мигом выхватила белый полиэтиленовый пакет, чтобы сунуть Линде под нос.

Содрогнувшись при мысли о том, чем бы это кончилось в нулевой гравитации, Кинсмен вернулся к панели управления. Надвинул щиток и включил вентиляцию в костюме, стараясь мысленно отгородиться от неприличных звуков Линды.

– Господи! – крикнул он. – Отключи ее радио! Хочешь, чтобы я тут тоже все заблевал?

– АФ-9, говорит «Вознесение».

Стараясь не думать о том, что творится позади, Кинсмен щелкнул переключателем на панели связи.

– Продолжайте, «Вознесение».

В следующий час Кинсмен благодарил бога за то, сколько у него дел. Он соотнес орбиту их небольшого судна с орбитой лаборатории ВВС, которая провела в космосе уже больше года, пока на ней чередовались экипажи из двоих и троих человек.

Силуэт лаборатории в форме толстого цилиндра выделялся на ослепительно-белом фоне облачной Земли. Подводя корабль ближе, Кинсмен видел антенны, шлюз и прочие наросшие на корпусе пристройки. «С каждым полетом все больше похоже на свалку металлолома». За лабораторией отдельно парил огромный конус – новый энергетический модуль.

Кинсмен сделал кружок у лаборатории, умеренно применяя маневровые двигатели. Включил командную линию, и у