Фантастика 2026-140 - Павел Игоревич Хохлов

свет, это поток частиц, то он не может быть волной. И наоборот. И что же? Сейчас учёные говорят, что свет имеет корпускулярно-волновой дуализм! Квантовая теория утверждает, что квантовые объекты не являются ни волнами, ни частицами! Они просто проявляют то или иное свойство, в зависимости от условий экспериментов над этими объектами.

Вот я и подумала, а может, и время проявляет себя так же? Дуалистически? Одновременно и непрерывно и дискретно?

Вейхр неожиданно сошёл с кафедры и порывисто шагнул ко мне, благо я стояла за первой партой.

- Ну, вот, – обречённо подумала я, – Сейчас начнётся! «Вы, что, самая умная?», «Может, вы с вашим умом, преподавать будете, а я посижу, послушаю?».

Но гремлин уставился мне глаза в глаза и спросил неожиданное:

- Скажите, у вас в роду … людей не было?

- Не знаю! – растерялась я, – Но, вряд ли!

- То, что вряд ли, я и сам знаю, – поморщился Вейхр, – Ведьмы обладают столь скверным характером, что никто не желает иметь с ними дела! Это общеизвестно.

- Врут! – надулась я, – Я, к примеру, белая и пушистая. И неконфликтная. А, кто не согласен, тот получит в глаз!

Гремлин ещё с минуту буравил меня внимательным взглядом, а затем сказал тихо, почти шепнул:

- Идея дискретного времени, то есть наличия «кванта времени», так называемого «хронона», категорически противоречит основам квантовой физики. Время остаётся внешним, неквантованным параметром. И, тем не менее, некоторые теории используют так называемое «планковское время», аналог хронона. И, ничего, никто не против. А как устроена природа времени на самом деле нам ещё предстоит узнать!

Я открыла рот …

- Стоп, Васька! – сказала я сама себе мысленно, – Свой лимит наглости на сегодня ты уже исчерпала! Ты разозлилась, что этот Вейхр недолюбливает реликтовые расы? А, не обязан! Но, ты же видишь, что этот гремлин не дурак! И вообще, дураки кандидатские диссертации не защищают. Чего же ты прёшь на рожон? Тебе нужны проблемы? Если они тебе нужны, у тебя ещё будет время, чтобы их получить! А сейчас тебе нужно сдать назад. В конце концов, ты сейчас отбираешь у преподавателя учебное время, которое он планировал потратить совсем на другие вопросы!

- Значит, этот Зенон не был упёртым фанатиком, который с тупым упорством защищал глупую теорию своего учителя? – простодушно спросила я и, даже, наивно поморгала ресницами, – Он делал это в поисках истины? Тогда приношу извинения! Снимаю шляпу перед выдающимся античным философом, Зеноном Элейским! И вас прошу извинить меня за то, что урок пошёл не по вашему плану. Я это сделала не нарочно!

И я, на всякий случай, виновато поковыряла пол носком ноги. Вдруг он не заметил, как я виновато ресницами моргаю?

Бедняга гремлин даже рот открыл от изумления. Явно не ожидал.

- Кажется, у меня появилась любимая ученица! – ошарашено пробормотал он, повернулся и пошёл обратно на кафедру, тихо бормоча что-то про себя.

Но мой тонкий слух разобрал еле слышимое:

- И всё же, я уверен, в её роду были люди! Это у ведьмы-то! Фантастика!

Глава 31

Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам.

Вильям Шекспир.

- А теперь, господа, погофорим фот о чём, – профессор Флик в возбуждении потёр свои маленькие ладошки и зачастил, – Знаете ли фы, о происхождении бамбукофого медфедя панды? Милый, мягкий, почти что плюфефый медфежёнок, симфол Китая?

И профессор рассказал! Оказывается, ближайший родственник панды – очковый медведь! Единственный оставшийся в живых представитель короткомордых медведей. Между прочим, родом из Южной Америки. В процессе эволюции, этот медведь пытался завоевать новые места обитания и распространился по Северной Америке. Хотя и видоизменился. И внешне, и поведение. Здесь он известен как флоридский пещерный медведь. Потом пошло его продвижение из Северной Америки в Азию, через Берингов пролив. И опять он видоизменился! Эволюция, блин! Приспособление к окружающей среде! В конце концов, представители этого рода медведей достигли высокогорных районов Китая и, опять же, приспособились к местным условиям. А местные условия предполагают выживание, если не гоняться за дичью, а перейти на растительную пищу. Вот, этот медведь и перешёл! Теперь панда не ест ничего, кроме побегов бамбука.

- Фы понимаете? – чуть ли не кричал профессор от избытка чувств, – Ночной хищник ф ходе эфолюции трансформировался ф милого растительноядного мишку! Но я для чего это рассказыфаю? Потому что подобная трансформация произошла и с одним из самых ужафный монстоф! Только, наоборот! Из растительноядного жифотного пояфился сташный хифник!

Профессор рассказал и про это. Получилось вот что. В доисторические времена, в ходе эволюции возникали большие животные. И очень большие. И просто громадные. И такие непомерно здоровенные, как диплодок. Шутка ли, более тридцати метров в длину, более десяти метров в высоту, почти сорок тонн веса! Так вот, с управлением такой махиной маленький мозг гиганта не справлялся. У диплодока было два мозга! Два! Один, как и положено, в голове, а другой … ну, кто самый догадливый? Правильно, второй в области поясницы. Или чуть ниже. Мозг, который в голове, анализировал окружающий мир и давал общие указания телу. А распределял движения ног второй мозг. В зависимости от указаний первого мозга. То есть, вполне могло получиться, что голову ящеру уже откусили, а тело всё ещё идёт полакомиться веточками приглянувшегося деревца.

Диплодоки вымерли. И, потому что случилась всемирная катастрофа, и потому что это была тупиковая ветвь эволюции. Но от этой ветви отделилась одна маленькая поросль. После падения известного метеорита, который привёл к гибели динозавров, группа юных диплодоков укрылась от кислотных дождей в пещерах. Ну, в общем, тут в полную силу и развернулась наша эволюция, которая на самом деле есть ни что иное, как приспособление к окружающему миру. Прошли тысячелетия и наши диплодоки изменились до неузнаваемости. Во-первых, они стали значительно меньше. И от недостатка пищи, и от недостатка солнца, и от недостатка воздуха, да чего там, крупные особи попросту застревали в узких штольнях и подыхали, а мелкие умудрялись выжить. Эволюция в чистом виде!

Во-вторых, они обзавелись крепкой бронёй с острыми выступами, и могли теперь вгрызаться в породу, пробивая себе путь, не хуже шахтёрского бура. Мало того! Они обзавелись ужасным оружием, благодаря которому и получили новое прозвище, «шипохвосты». У диплодоков хвост был поистине огромен. Восемьдесят позвонков составляли основу этого хвоста. Восемьдесят! И этот хвост являлся страшным