Полет на Венеру - Эдвин К. Слоат

Великим Течением, огибающим Солнечную систему между Землей и Венерой по четко очерченной траектории, — заметил он. — Судя по результатам моих годовых телескопических наблюдений за дрейфом метеоритов, его ширина составляет около пяти миллионов миль, и примерно столько же — глубина. В случае с радион-сферой радиоразряд, приводящий её в движение, весьма слаб, и сфера, без сомнения, будет сбита с курса и унесена этим течением — если электрические свойства течения не нейтрализуют радиоволны вовсе. Нечто подобное могло произойти и с Пибоди на подлете к Луне. Ракета же использует примитивную силу сгорания, на которую не влияют электрические свойства Течения. Она промчит меня сквозь него на предельной скорости, а рули, работающие в самой струе реактивного пламени, обеспечат четкое и уверенное управление.

Я поспешил обратно в редакцию в ликующем настроении. Как ни странно, профессор Мортешанг не связался ни с одной другой телеслужбой, обеспечив нам чистый «эксклюзив». Я выжал из этой ситуации максимум: на следующее утро в кинотеатрах по всему миру и на домашних телеэкранах в миллионах семей кадр за кадром демонстрировалась съёмка, иллюстрировавшая планы профессора в сопровождении его собственного рассказа о предстоящем путешествии. Меньше чем за час он превратился из безвестного университетского преподавателя в прославленного, дерзкого ученого и астронома. Пресыщенный мир обрел нового кумира для поклонения.

В «Уорлд Телевижн» меня поздравили с мастерским освещением дела и поручили вести этот сюжет до самого конца. В последующие недели я совершил несколько поездок в Гэри вместе с профессором Мортешангом. Там, в огромном цеху, сваривали сигарообразный цилиндр — корпус будущей ракеты. Его делали из сверхпрочной стали Войсена, созданной по революционной технологии: этот сплав способен растягиваться подобно резине, не ломаясь, но при этом полностью сохраняет обычную сопротивляемость и вязкость. Я передавал в эфир подробности о новейшем солнечном компасе, датчике гравитационного дрейфа, вычислителе скорости и индикаторе метеоритной опасности; рассказывал о баках с химическим топливом, кислородных резервуарах и установках регенерации воздуха; описывал жилые отсеки, систему электрического освещения, радиостанцию и бинокулярные перископы в центральной рубке, позволяющие смотреть и вперед, и назад. Публика жаждала узнать о каждой детали. Десятки других тележурналистов, кинопродюсеров и авторов новостных программ так же следили за этой историей, но ни один из них не получил таких подробных сведений и столь радушного приема, как я.

II

События развивались столь стремительно, что всего через шесть недель после первого объявления о полете я уже сопровождал профессора Мортешанга на юг, в Майами — в ту часть Флориды, что граничит с поселками миллионеров. Именно отсюда должен был состояться старт.

— Здесь условия лучше, чем в Чикаго или Нью-Йорке, — пояснил он. — Майами расположен значительно южнее, а значит, ближе к экватору, где гравитация несколько ослаблена центробежной силой, возникающей при вращении Земли. Чтобы извлечь из этого максимальную выгоду, старт следовало бы совершить с вершины какой-нибудь горы в Эквадоре, но я достаточно патриотичен, чтобы желать взлета именно с американской земли. Поэтому я остановил выбор на Майами.

Тысячи людей ежедневно собирались у огороженной площадки, где высилась ракета. Они завороженно наблюдали, как верхолазы, подобно мухам, ползают по огромному цилиндру на высоте двухсот футов над землей. Весь исполинский снаряд покрывали слоем краски, предназначенной для того, чтобы отражать солнечный свет в открытом космосе. Это облегчило бы задачу земным астрономам, чьи тысячи телескопов будут нацелены в небо в ожидании этого знаменательного события.

Цилиндр, служивший корпусом ракеты, опирался на три титанические стальные опоры высотой в двести футов. Те, в свою очередь, покоились на огромном стальном кольце, лежащем на земле — такая конструкция обеспечивала идеальную устойчивость при посадке на любой пересеченной местности. На полпути между землей и основным корпусом располагались стальные фермы, удерживавшие два тонких руля. Установленные под прямым углом друг к другу, эти плоскости позволяли изменять направление полета ракеты за счет воздействия на реактивную струю, вырывавшуюся из камеры сгорания в нижней части цилиндра.

Стоимость аппарата оказалась гораздо выше, чем профессор Мортешанг предполагал изначально. Он надеялся уложиться в двадцать пять тысяч долларов, однако в законченном и готовом к полету виде ракета, потребовала инвестиций в размере более полумиллиона долларов. К счастью, это не заставило его потратить ни цента из того скромного наследства, что досталось ему от дяди; возросшие продажи его книг, гонорары за журнальные статьи, продажа прав на новости и щедрая поддержка Торговой палаты Майами полностью покрыли все расходы.

День отправления был наконец назначен — с достаточным запасом времени, чтобы публика успела подготовиться к событию. Тотчас в Флориду со всего мира потянулись вереницы туристов. Авиалинии Англии, Франции и, по сути, почти каждой страны мира направили в Майами целые флотилии экскурсионных самолетов; пароходные компании доставляли людей тысячами; железные дороги подвозили бесконечные толпы; частные самолеты из Северной и Южной Америки заполнили все аэродромы в окрестностях города — не говоря уже о тысячах автомобилей, запрудивших дороги к знаменитому зимнему курорту. Власти докладывали, что это было крупнейшее разовое «вторжение» за всю историю Флориды со времен легендарного земельного бума 1920-х годов, когда красоты штата только начали обретать широкую известность.

Территория в радиусе более мили вокруг площадки, где стояла ракета, была огорожена и зарезервирована для публики, платившей по два доллара с человека лишь за возможность подойти поближе к внушающему трепет стальному кораблю. За сорок восемь часов до старта зрители начали занимать места на отведенной территории, привозя с собой еду и постели. Вокруг ракеты, в её внутреннем, огороженном верёвками круге, были выставлены специальные охранники — чтобы защитить её от охотников за сувенирами и возможных повреждений. Полиция штата выпустила предупреждение: вплоть до момента отрыва ракеты от земли нахождение любых самолетов в воздухе строго запрещено во избежание возможных столкновений.

За несколько часов до старта я отправился к ракете, чтобы в последний раз осмотреть аппарат, который должен был покинуть Землю в 20:30. Профессор Мортешанг руководил погрузкой: ящик за ящиком химикаты отправлялись в бронированный отсек над камерой сгорания. Грузы поднимали с земли на грузовом лифте обливающиеся потом чернокожие рабочие.

— Этого запаса хватит, чтобы летать целый год, если потребуется, — заметил он, кивнув на растущую гору ящиков, а затем лукаво улыбнулся. — Кстати, Шепард, чем вы заняты сегодня вечером?

— Ничем, кроме освещения вашего отлета, — ответил я.

— Я бы хотел пригласить вас на ужин в свои апартаменты в отеле. Это будет сугубо неформальная и, можно сказать, тайная встреча в узком кругу. Придете?

— Буду как штык! О таком шансе можно только мечтать, — выпалил я.

В шесть часов я уже стучал в его дверь, гадая,