Полет на Венеру - Эдвин К. Слоат

огороженное пространство вокруг ракеты. Засверкали магниевые вспышки, операторы бешено закрутили ручки кинокамер, а телерепортеры запрыгали вокруг со своими установками, стараясь поймать лучший ракурс. Рэн поднялся на грузовом лифте к люку ракетного цилиндра, прихватив меня с собой.

Войдя в центральную рубку, я с любопытством огляделся.

— Неужели вся эта аппаратура и приборы — такая же липа, как и всё остальное? — спросил я.

— Ни в коем случае, — последовал незамедлительный ответ. — Эта ракета и всё, что в ней есть — за исключением меня самого, — настоящее и сделано из лучших материалов. Я не посмел схалтурить, опасаясь подозрений со стороны ученых. К тому же я получил огромное удовольствие, доводя машину до совершенства. В том виде, как она стоит сейчас, человек, имеющий волю и толику удачи, действительно мог бы долететь на ней до Венеры. Ну что ж, время почти вышло. Пойду надену парашют и приготовлю фонарь. Удачи тебе, Лес, береги себя, пока не получишь от меня весточку.

Я ухмыльнулся, пожимая ему руку.

— Хорошенько отдохни в Южной Америке, Рэн, — сказал я. — Наверняка привезешь оттуда жену-туземку и выдашь её за венерианку — что тоже станет своего рода доказательством.

Его смех долетел до меня уже снаружи, когда я заходил в лифт. Раздался щелчок — стальная дверь захлопнулась, и за толстым стеклом я увидел его улыбающееся лицо.

Лифт стремительно опустился. Едва он коснулся земли, рабочие поспешили вывести меня за пределы 200-ярдовой зоны, где высилась мрачная, внушающая благоговейный трепет, но прекрасная ракета, освещенная прожекторами. Вокруг площадки теснились тысячи безмолвных зрителей, сливаясь в сплошную черную массу, в которой поблескивали их обращенные вверх лица. Я взглянул на небо — усыпанный сверкающими драгоценностями купол замер в ожидании корабля. Внезапный грохот заставил меня вздрогнуть, хотя я и понимал, что произошло: это опрокинули двухсотфутовую ферму лифта, чтобы она не мешала взлету. Толпа заволновалась. Светящийся циферблат моих часов показывал ровно 8:30.

Внезапно из основания стального цилиндра, расположенного высоко над нашими головами, вырвалась струйка желтого пламени. Она вспыхнула и ринулась к земле с ревом, подобным грохоту Ниагары, взбивая песчаную почву в пыль и ярко освещая тысячи мертвенно-бледных, обращенных вверх лиц. Толпа отпрянула. Рев достиг крещендо, превратившись в оглушительный грохот урагана; пламя внезапно стало длиннее. И вдруг я осознал, что ракета уже высоко в небе и несется на северо-запад. Огненный хвост становился все меньше и меньше, пока не превратился в огромную желтую звезду, которая медленно угасала, пока не исчезла совсем. Я бросился сквозь ликующую многотысячную толпу к павильону телетрансляции, наполненному сиянием ламп, жужжанием механизмов и криками дикторов.

Астрономы обсерваторий Европы и Америки вскоре засекли серебристый овал ракеты, когда та вышла из земной тени в лучи Солнца, и следили за ней далеко в космосе. Она исчезла из виду менее чем через полчаса после старта.

Некоторое время спустя была замечена слабая вспышка желтого огня, которая, по мнению астрономов, исходила от ракеты.

— Очевидно, в этот момент профессор Мортешанг решил увеличить скорость, — заявил Хайман, репортер Глоуберской телерадиовещательной службы.

Я рассмеялся, слушая это, и подумал: как, должно быть, забавляет эта «блестящая догадка» Рэна в его убежище где-нибудь на северо-западе Флориды или в Джорджии, куда его должен был вынести парашют. Хайман сильно переживал из-за всей этой истории. О, как бы он ликовал, узнай правду, и с каким упоением раструбил бы об этих фактах на весь мир!

III

Прошли недели, затем месяцы, прежде чем общественный интерес к событию угас. Я занимался привычной работой, поглядывая на новенькие часы с индукционным ходом на сорока с лишним камнях. Они обошлись директорам «Уорлд Телевижн» в пятьсот долларов и были подарены мне в знак признательности за блестящую работу, которую я проделал, освещая дело Мортешанга. Должен признаться, моя совесть не была вполне спокойна из‑за этого подарка. Между прочим, мне же поручили освещать и триумфальное возвращение профессора, где бы оно ни произошло. И, должен сказать, я не без внутреннего смеха воспринимал подобный поворот событий.

Зима сменилась весной, а весна — летом, но от Рэна не было вестей. Стали поговаривать, что он мог погибнуть от удара метеорита, замерзнуть в черной пустоте космоса или, подобно Пибоди, превратиться в вечный спутник. Я начал немного беспокоиться и просматривал все новостные сводки из Южной Америки. И вот однажды я получил послание. Потрепанный конверт со штампом города Ном на Аляске был подписан рукой Рэна.

«Приезжай немедленно. Ты мне очень нужен. Рэн», — говорилось в нем.

Беглый взгляд на расписание авиарейсов показал, что туристические перелеты на Аляску прекратились еще две недели назад. Я мог бы сесть на ночной пассажирский лайнер класса «Де Люкс» до Сиэтла, а там пересесть на пароход, идущий на север, но передумал. В послании сказано «немедленно». Это означало, что мне нужно нечто более быстрое, чем каботажное судно или медлительные поезда. Схватив пальто, я бросился к лифту, спустился на станцию метро шестьюдесятью этажами ниже и помчался в свою квартиру в Эванстоне. Там я наспех собрал вещи и рванул обратно по туннелю нижнего уровня со скоростью мили в минуту до станции «Филдовский музей». Такси компании «Подбрось» домчало меня до ангаров почтовой авиации на Солджер-филд, где, воспользовавшись удостоверением репортера, я сумел пробраться на борт огромного почтового моноплана. Следующим утром я был в Номе.

Северные земли уже покрылись снегом и превратились в безжизненную пустыню. Я вздрогнул, несмотря на тропическое тепло в лобби огромного туристического отеля. Почти сразу ко мне подошел коренастый человек в меховой одежде, представившийся Деннисом МакКаргеллом — моим проводником, обязавшимся доставить меня к Рэну. У него было письмо, подтверждающее его полномочия. Мы задержались лишь для того, чтобы купить мне меховую одежду, и отправились в путь на собачьих упряжках.

Я не буду подробно описывать тяготы нашего путешествия, за исключением одного случая, который впоследствии доставил нам немало хлопот. Однажды ночью, пока мы спали, хаски, подгоняемые волчьим голодом, разорвали мой рюкзак и ради кожаного чехла уничтожили портативный телевизионный передатчик, который был в нём упакован. Мне ничего не оставалось, кроме как собрать обломки на следующее утро.

Примерно через неделю после отъезда из Нома мы достигли долины, зажатой между высокими, укрытыми снегами горами за полярным кругом. Там, под склоном холма, лежал точный дубликат ракеты Мортешанга. Аппарат нелепо завалился на бок, выглядя так, словно разбился при падении с высоты. Искореженное, сломанное шасси казалось пугающе реалистичным. В четверти мили от нас стояла большая старательская хижина с дымящейся трубой. Мы остановились на краю долины.

- Какое богом забытое