Полет на Венеру - Эдвин К. Слоат

Я осекся и готов был откусить себе язык, внезапно вспомнив о коренастом, угрюмом проводнике-шотландце, стоявшем рядом. Он, по-видимому, не обратил внимания на мои слова, и я не стал развивать тему. Мы спустились по склону холма и пересекли долину, направляясь к хижине. МакКаргелл толкнул дверь, и мы вошли.

Я с любопытством огляделся. В одном конце большой комнаты — меня удивили размеры постройки — стояла раскаленная докрасна печь, а рядом с ней — стройная девушка и молодой человек, одетые в меха, как и мы. Юноша смотрел на нас, как мне показалось, довольно высокомерно. У стены возле окна стояла кровать. МакКаргелл подвел меня к ней.

— Вот он, бедняга, — сказал он.

Под одеялом лежал Рэн; его лицо осунулось, а глаза лихорадочно блестели. Девушка бесцеремонно протиснулась между МакКаргеллом и мной, желая видеть, что мы делаем. Я взглянул на её профиль и испытал настоящий шок. Там, где кожа обычного человека светится розовым из-за прилива крови, её плоть отливала нежной зеленью — бледным, пленительным оттенком, который совершенно завораживал. Я был поражен. Её длинные черные волосы кое-где прорезали пряди темно-зеленого цвета. Она вызывающе посмотрела на меня огромными светящимися глазами, в глубине которых мерцало янтарное пламя. Я также отметил, что черты её лица были безупречны, но от этого взгляда мне стало не по себе. Я поспешно переключил внимание на Рэна.

Он бредил из-за пневмонии и бормотал какие-то странные слова и фразы, мечась по постели, пока девушка не положила ему на лоб прохладную руку. Он сразу успокоился и погрузился в беспокойный сон. Я взглянул на неё. «Оставьте его мне», — сказали её глаза так ясно, будто она произнесла это вслух. Я послушно отошел к печи и снял часть меховой одежды.

— Расскажите, что произошло, — попросил я МакКаргелла.

— Да особо и рассказывать-то нечего, — бесстрастно ответил он, доставая трубку. — Это моя хижина. Пару недель я был по ту сторону хребта — промышлял золотишко да ставил капканы. Когда вернулся, увидел ту огромную махину — что бы это ни было, — разбитую вон там, под холмом, а эти люди уже хозяйничали здесь, и печь была растоплена. Парень с девчонкой по-английски ни бельмеса. Есть еще старуха, такая же зеленая, как и они; сейчас спит в соседней комнате, где они с девчонкой устроились. Старая вообще с кровати не встает из-за холода.

— А тот, что под одеялом, — продолжал он, — ходил добывать уголь для печки вон из того пласта на склоне. Там его и прихватило. Сначала он думал, что пустяки, само пройдет. А потом отправил меня в Ном с письмом для вас.

— Как он доставил сюда эту машину? — спросил я.

— Откуда мне знать? Меня здесь не было, — отрезал он. — Должно быть, с неба свалилась. Видать, какая-то новая штуковина для полетов над Полюсом.

Я сел, окончательно сбитый с толку. Девушка поднялась и подошла ко мне. Она достала из-за пазухи своей парки (эскимосской одежды из шкур) небольшой томик в красном кожаном переплете, протянула его мне и вернулась к кровати. Я открыл книгу наугад и пробежал глазами страницу с самого начала.

«Приближаюсь к Венере с солнечной стороны, — читал я. — Блеск туманного покрова, окутывающего планету, просто ужасающий. Мне пришлось закоптить часть иллюминаторов и перископы, через которые я веду наблюдение. Я открыл камеру сгорания и с помощью рулей развернул ракету так, чтобы опустить её на поверхность планеты в вертикальном положении; давление реактивного выброса послужит тормозом и посадочной подушкой. Надеюсь только, что я не сажусь посреди океана».

Потрясающий материал! Для нашей книги не найти ничего лучше, чем такой славный, подробный дневник или бортовой журнал путешествия. Рэн явно не жалел сил, чтобы обеспечить успех нашей затее. Я перелистнул несколько страниц.

«Сегодня утром я торжественно вступил в Черву, столицу, в сопровождении почетного караула этих прекрасных зеленых людей. Как бы мне хотелось достойно описать сказочную красоту этого города с его величественными, украшенными резьбой мраморными стенами и широкими, гостеприимно распахнутыми воротами. Стройные здания с башнями, напоминающими восточные минареты, гордо высятся за стенами, а высокие перистые деревья, похожие на опахала из перьев на длинных ручках, украшают широкие мраморные проспекты. Как бы я хотел, чтобы Лес был сейчас со мной и разделил этот восторг!»

Я нахмурился. Последнее предложение было явно неуместным, его придется вычеркнуть.

«Как бы мы с ним посмеялись над той моей безумной затеей, что обсуждали в Майами в ночь моего отъезда — затеей, которая, будь она воплощена в жизнь, лишила бы меня этого чудесного приключения».

Я ахнул, когда истина наконец дошла до меня, и лихорадочно перелистнул дневник на самую первую страницу.

«Шутка обернулась против меня, но я не слишком расстроен. На самом деле, я даже рад, что всё сложилось именно так. Земля, подобно огромному черному шару с серебристым серпом по краю, осталась позади. Я мчусь сквозь пустоту: слева от меня — огромное багровое солнце, чьи пылающие лучи-протуберанцы вырываются в пространство на сотни тысяч миль; сверху, снизу, повсюду — разноцветные огненные сферы, целые миры и светила, а те, что вдали, кажутся лишь огненными точками на черном бархатном занавесе вечного космоса. Всё это внушает трепет, но ничуть не пугает меня. Жалею лишь о том, что не могу описать это величие достойными словами.

Всё это грандиозное приключение произошло лишь потому, что в критический момент после старта в Майами я выронил ключ от выходного люка. Я в спешке пытался вставить его в замочную скважину, но ключ выскользнул из пальцев и упал на пол, закатившись под груду ящиков с химикатами, которые еще не успели закрепить. Пока я раскидывал ящики и искал его, возможность покинуть ракету была упущена. Я был уже в сотнях миль от Земли, и моя скорость росла с каждой секундой. Прыжок в ледяную пустоту означал бы верное самоубийство. У меня был выбор: развернуть ракету и вернуться на Землю или продолжить намеченный путь к Венере. Я выбрал последнее.

Приняв решение, я подал новую порцию топлива в камеру сгорания и по давлению пола на подошвы ног почувствовал прилив скорости. Пламя вырвалось назад на сотни миль. Рассчитав свою скорость по положению Солнца, Марса и Земли, я обнаружил, что двигаюсь быстрее миллиона миль в час. Вскоре я увеличу и этот показатель. Скорость здесь, в конце концов, — понятие относительное: миллион миль в час кажется не более стремительным движением, чем десять-двенадцать узлов для океанского грузовоза или две