Снегурка и контракт на чудо - Аурелия Шедоу

— Вы продали нас, — сказала я без обиды. Констатация факта.

— Я встроил вас в систему, Снежана, — поправил он холодно. — Это единственная альтернатива свалочному компактору. Когда к вам придут, помните: ваша ценность — в вашей уникальности. Но уникальность — это не право на исключение. Это товар с высокой маржой. Торгуйтесь. А теперь уходите. Ваше присутствие здесь ставит под удар мою карьеру и, как следствие, ту самую «экспертную позицию», которая может вам когда-нибудь пригодиться.

Я взяла сумку. Пирог оставила на столе.

— Спасибо. За честность.

— Это не честность. Это управление рисками, — отрезал он, снова уткнувшись в планшет. Разговор был окончен.

Мы шли обратно по коридорам, и я чувствовала, как Хома в капюшоне мелко дрожит.

—Он циник. Но не лжец,— прозвучал в голове его усталый голос. —Он бросил нас в клетку к тигру, но перед этим сунул между прутьев отвёртку. Правда, не сказал, выдержит ли она.

— Он сказал, что наша ценность — в уникальности, — прошептала я, выходя на задымлённый воздух Туманов. — Значит, у нас есть козырь.

—Есть. Пока тигр не решит, что проще съесть нас, чем дрессировать.

Фэриан не предал нас. Он легализовал нас как проблему, которую теперь должен был решать его босс. И в этой легализации была наша единственная, зыбкая надежда.

Мы шли домой, в наш обречённый «Тёплый угол», и я понимала, что игра только начинается. И что наш бывший следователь, холодный эльф Фэриан, теперь будет наблюдать за ней из своей новой, удобной позиции эксперта. И чья сторона в итоге окажется для него выгоднее — было ещё одним вопросом без ответа.

Глава 14. Лицо врага

Три дня после разговора с Фэрианом прошли в лихорадочном, почти бесполезном ожидании. Мы убрали в кладовке всё, что можно было убрать. Книга о порталах лежала под половицей. Мешок золота — тоже. На виду остались только кружка, чайник и банка с цветами, которая теперь казалась не трогательной деталью, а жалкой попыткой прикрыть нашу наготу.

Вольф дежурил снаружи почти постоянно. Он говорил, что воздух в переулке стал другим — стерильным, без привычных запахов гнили и магического смрада. Как будто район вымыли перед приёмом высокого гостя.

И он пришёл.

Не в конце третьего дня. Ровно в полдень второго. Дверь открылась без звука, будто её не существовало вовсе. И в проёме, заливаемый сзади сизым светом Туманов, возник он.

Господин Морозус.

Он вошёл не как человек входит в помещение. Он явился, заполнив собой пространство так, что стены будто отодвинулись. Запах — морозной свежести, дорогого янтаря и бездонной, уверенной силы — мгновенно вытеснил запах пыли, чая и нашей безнадёги.

Он был одет в костюм цвета ночного неба, и на лацкане мерцала крошечная, живая снежинка из голубого бриллианта. Его белые волосы лежали идеально. Лицо — прекрасная, холодная маска. А глаза… глаза были самыми страшными. Цвета бледного аквамарина, с мерцающими в глубине звёздами. В них не было ни любопытства, ни злобы. Был расчёт. Бесконечный, всеобъемлющий.

Я встала. Ноги были ватными. Хома на полке не шелохнулся, но по нашей связи ударила ледяная волна — не страха, а узнавания. Древнего, как сама тоска.

—Он… один из тех. Тех, кто смотрит на душу и видит спецификации. Вес. Потенциал. Он пришёл не договариваться. Он пришёл делать инвентаризацию— проговорил Хома.

Морозус позволил двери закрыться за собой. Его взгляд медленно, как луч сканера, прошёлся по комнате. Остановился на банке с цветами. На мгновение его тонкие брови чуть приподнялись. Не удивление. Скорее, лёгкая, профессиональная оценка «декора».

— Снежана, — произнёс он. Голос был бархатным, тёплым и от этого невыносимо холодным. В нём звучала подобранная именно для меня интонация — не покровительственная, а почти что дружеская. Ложь высшего сорта. — Какое… аутентичное место. Чувствуется дух подлинного начинания. Мой сотрудник Фэриан был прав, описав его как «очаг спонтанной, неструктурированной эмпатии».

Он знал. Он ссылался на отчёт. Он называл это «очагом». Моё сердце упало куда-то в пятки.

— Господин Морозус, — выдавила я. — Мы не ждали вас.

— О, самые лучшие партнёрства начинаются с неожиданных визитов, — он мягко улыбнулся, и эта улыбка была совершенной, как у манекена в витрине бутика роскоши. — Позвольте мне сразу к сути. Я ценю время. И своё, и, что важнее, ваше. Вы — открытие. Скромное, сырое, но блестящее в своей основе. Вы нарушили все правила. И, что восхитительно, сделали это не из злого умысла, а по… наивности. Это бесценно.

Он сделал лёгкий жест, и между нами из ничего сконденсировалось кресло из матового голубого хрусталя. Он сел, не приглашая меня. Я осталась стоять.

— Фэриан предоставил исчерпывающий отчёт, — продолжал Морозус, складывая пальцы домиком. — О ваших способностях. О природе этого любопытного синергетического эффекта между вашей примитивной, но яркой эмоциональной памятью и его… скажем так, каталитической функцией. — Он кивнул в сторону Хомы. Тот не дрогнул. — Это не магия в привычном смысле. Это нечто глубже. Редкое. Подлинное. В мире, где мы продаём совершенные копии, подлинность — самый дефицитный товар.

Он выдержал паузу, давая мне понять, что он не просто пришёл — он изучил нас.

— Гильдия Чудотворцев предлагает вам партнёрство. Вертикальную интеграцию. Мы приобретаем исключительные права на уникальный актив — симбиотическую пару «Снежана-Хома». Хома отправляется в наши научно-исследовательские лаборатории «Кристаллический Росник» для безопасного изучения и синтеза его каталитического принципа. А вы, моя дорогая, становитесь лицом и сердцем новой премиальной линии — «Живые воспоминания».

Глаза-звёзды вспыхнули ярче, рисуя картины.

— Мы создадим для вас павильон. Не здесь. На Аллее Чудес. Вы будете проводить индивидуальные, строго дозированные сеансы для нашей самой взыскательной клиентуры. Мы упакуем ваш дар. Обучим вас контролю, добавим эстетики, создадим нарратив. Вы станете живой легендой. Снегурочка, приносящая настоящее, старое доброе чудо. За соответствующий, разумеется, гонорар.

Он слегка наклонился вперед. Его голос стал ещё теплее, ещё доверительнее.

— Взамен: пожизненный эксклюзивный контракт с роялти, который сделает вас богатой. Квартира с видом на Вечный Сад. Полная защита от любых… бюрократических неудобств. Вы становитесь не мишенью системы, а её драгоценностью. Ваш «Тёплый угол» мы сохраним как музейный экспонат. Для пиара.

Предложение висело в воздухе, сияющее, законченное, безупречное. Оно учитывало всё. Даже нашу глупую привязанность к этой конуре. Оно было спасением. И смертью.

— А Хома? — мой