Последний выживший самурай. Том 2 - Сёго Имамура

Но в худшем случае они не встретятся до самого Токио.

Посчитав, что в какой-то момент им придётся остановить поиски брата и пересечься, чтобы обсудить новый план, Сикура предложил встретиться в Хамамацу. Эта станция была довольно близко, однако после неё выследить Дзинроку стало бы в разы сложнее.

– Хорошо. Я возьму с собой Кёдзина. А вы если заприметите других искусных мастеров, то понаблюдайте за ними, – настоял Сюдзиро.

Он не был уверен, что Кёдзин поможет, но и заставлять его тоже не имел права. То же касалось и остальных. Более того, была вероятность, что с ними не получится встретиться до самого конца.

– В худшем случае придётся идти до Токио, – Ироха посмотрела на Сикуру.

– Да, и дотуда дойдут только сильнейшие. Если что, подумаем, как привлечь и их.

Сикура старался трезво смотреть на ситуацию. Для начала нужно найти Дзинроку. Затем попросить помощи у тех, кого уже наметили. И в конце концов постараться привлечь на свою сторону как можно больше сильных воинов, чтобы в Токио покончить с Гэнтосаем.

– Во сколько? – поинтересовался Сикура о времени встречи в Хамамацу. Предполагалось, что Кёдзин появится в Тирю уже сегодня.

– Послезавтра. В полдень, – сказал Сикура.

Сикура и Ироха кивнули, соглашаясь.

Зная, какие чувства Сюдзиро испытывал к брату и сестре, Футаба наблюдала за их разговором, мягко улыбаясь.

Осталось шестьдесят два человека.

Глава 4

Почтальон

Во второй год эпохи Бункю[38] Буссёдзи Ясукэ исполнилось тридцать три года и он по-прежнему наслаждался жизнью в Эдо.

Всего через два года после того, как он впервые взял в руки меч, ему удалось получить мэнкё кайдэн[39] школы Синто Мунэн-рю. С тех пор его мастерство росло с каждым годом. Когда ему исполнилось двадцать три, Сайто Якуро, его наставник, посоветовал ему переехать, ведь такому искусному бойцу негоже жить при додзё. И Ясукэ перебрался в ближайший доходный дом.

Каждый раз, когда бродячий фехтовальщик бросал додзё вызов, Якуро просил его разобраться, за что неплохо его награждал – с деньгами затруднений не было. Ясукэ начал пить каждый день, увлёкся азартными играми, иногда покупал женщин. Он водил младших учеников в театры и балаганы, наблюдал за сумо и ходил на храмовые праздники.

«Неужели в мире может быть столько удовольствий?» – раз за разом думал Ясукэ.

Он проживал роскошную жизнь, которую никогда бы не испытал, оставшись в родной Эттю.

«Выкусите!» – каждый раз перед глазами всплывали лица односельчан, насмехавшихся над ним. Они никогда не узнают, что где-то существуют подобные удовольствия. А если и узнают, то смогут лишь грызть ногти от досады, ведь не смогут себе их позволить.

– Это же Буссёдзи-доно? – послышался восхищённый шёпот трех самураев, с которыми он только что разошёлся.

Слава о мастерстве Ясукэ разлетелась по всему Эдо, и его наградили прозвищем «Великий царь Эмма[40] из додзё Сайто».

Воины, которые прошли мимо, наверняка были командированы в Эдо из одного из княжеств. И Ясукэ невероятно льстило, что столь знатные люди говорили о нём, рождённом в крестьянской семье, с таким почтением.

Удивительно, но соблазны не притупили его мастерство. Наоборот, с каждым годом он становился всё сильнее и сильнее. Семь или восемь лет назад он перестал приходить на утренние тренировки, являясь лишь к обеду, чтобы раздать поручения младшим ученикам, да и то раз в несколько дней. Но Якуро его не упрекал.

Ясукэ испытывал к наставнику, вытянувшему его со дна, только благодарность, и никаких других чувств. Однако, превзойдя его в фехтовании, он не мог отделаться от мысли: быть может, он теперь побаивается ученика.

Вкусная еда. Отменное саке. Красивые женщины. Уважительные взгляды. Ясукэ был доволен, но одновременно с тем в глубине души страдал от скуки. Могло показаться, что он просто пресытился за эти десять лет. Но нет, это чувство грызло его с самого начала жизни в Эдо.

Едва он задался вопросом, что доставляет ему наивысшее наслаждение, как ответ возник сам собой – миг, когда он сокрушает тех, кто верил в своё превосходство. Несравненное выражение лиц, когда до них доходит: все эти годы, долгие десятилетия оттачивания мастерства – всё было напрасно. Эта гримаса, когда они осознавали, что из охотников превратились в дичь. Всякий раз при этом зрелище внизу его живота вскипал жар и его накрывала волна подлинного, яростного ощущения жизни.

Странный ли он? Конечно, Ясукэ был не таким, как все. Но во всей Японии наверняка найдётся немало чудаков, чувствующих то же самое.

Однако в последнее время он совсем не встречал таких. Всех пугало лишь одно упоминание его имени, а число бродячих фехтовальщиков, бросающих вызов додзё, резко уменьшилось. Хоть Якуро и продолжал давать ему деньги, неудовлетворённость лишь накапливалась.

В один из мрачных дней, когда Ясукэ направлялся в додзё, у входа его кто-то поджидал. Женщина.

– Проклятье! – цокнул языком Ясукэ.

Он попытался войти в додзё, даже не удостоив её взгляда, но женщина окликнула его:

– Подождите!

– Чего тебе? – Ясукэ остановился, в раздражении потирая висок.

– Как грубо…

– Говори быстрее, чего нужно, – огрызнулся Ясукэ.

Женщину звали Кину, она была дочерью младшего вассала клана Куки по имени Рэкифунэ, состоявшего на службе в Эдо и владевшего землями в провинции Харима, в Санде. А доход его составлял около тридцати шести тысяч коку[41] в год. В семнадцать лет её выдали замуж за мужчину из клана Куки, но из-за того, что она так и не смогла родить наследника, её отправили обратно к отцу. Поскольку у неё не было детей в первом браке, предложений о втором замужестве, похоже, не поступало. Глава семьи Рэкифунэ, её старший брат, посещал «Рэнпэйкан», Кину тоже несколько раз приходила в додзё.

В те времена женщину, перешагнувшую двадцатилетний порог, уже считали «засидевшейся в девах», а Кину было уже двадцать пять. Возможно, его и подтолкнула к ней та самая беспечная уверенность, что о повторном замужестве она, мол, и не мечтает. Так Ясукэ и Кину стали близки. Точной причины он уже не припоминал – что поделаешь, дело житейское. Прошло около года, когда она сообщила, что беременна.

Услышав это, Ясукэ, при всей своей стойкости, похолодел от ужаса. Он-то полагал, что детей у неё быть не может, но выходило, что причина была не в ней, а в бывшем муже.

Кину предложила ему войти