"Дикая" ведьма из провинциального городка - Надежда Игоревна Соколова

кем вы там? Призрак выпрямился — и в последний раз оглядел склеп. С грустью, с ностальгией. Потом начал медленно светлеть, терять очертания. Туман сгустился в облачко, поднялся под потолок — и с тихим хлопком, похожим на лопнувший мыльный пузырь, развеялся. Исчез. Не осталось даже холодного воздуха. Склеп наполнился теплом. Обычным, подвальным, но уже без той неживой стужи. — Упокойся с миром, прадедушка, — сказала я, оглядываясь. — Памятник тебе обеспечен. И имя. И фейерверк, черт с тобой. Я вышла в коридор, притворив за собой тяжелую дверь. На лестнице, у самого выхода, стоял лорд Эраст — бледный, с вытаращенными глазами и с бокалом чего-то явно успокоительного в руке. — Всё? — спросил он хрипло. — Всё, — кивнула я, проходя мимо него и начиная подъем. — Упокоился. Сказал, что хочет памятник, имя и фейерверк. Выполните? — Конечно, — выдохнул дракон. — Конечно, выполню. А как вы... как вы его уговорили? — По-человечески, — пожала я плечами. — Поговорили по душам. Предложили условия. Он оказался сговорчивым. — На него никто не мог наложить заклинание упокоения, — пробормотал Эраст, выходя за мной на свежий воздух. — А вы... вы просто говорили. — Потому что я дикая ведьма, лорд, — улыбнулась я, вытаскивая метлу. — А мы не заклинаниями берем, а словом. Ну и немножко магией. В основном словом. Мы вышли на улицу. Я оседлала метлу, поймала ветер — ночной, пахнущий магией и сбывшимися обещаниями — и посмотрела на дракона сверху вниз. — Памятник не забудьте, — крикнула я, отрываясь от земли. — И к утру мне гонорар приготовьте. Пришлю Дину, она заберет. Только без обид. — Без обид, — ответил он, глядя, как я поднимаюсь в небо. — Без обид, матушка ведьма. И в его голосе, кажется, впервые прозвучало уважение. Честное, драконье — без всякой икоты.

Глава 18

Домой я добралась уже далеко за полночь. Город спал — фонари не горели, собаки молчали, даже ветер стих, будто устав от моих ночных приключений. Метла шла ровно, не дергалась, но вот воздух... воздух был холодный. Очень холодный. И я, разгоряченная после ужина, после перепалки с призраком, после беготни по склепу, вдруг почувствовала, как продрогла до костей. В платье, в котором сидела в теплой столовой, на высоте было... мягко говоря, некомфортно. — Ничего, — стуча зубами, сказала я себе. — Долечу. Дома тепло. Дина печку натопила. И чай есть. Метла нырнула к моему дому, я кое-как спешилась, чуть не подвернув ногу о порог, и ввалилась в сени. Внутри пахло травами и сушеными грибами — уютно, по-домашнему. Я скинула туфли, повесила плащ на вешалку, прошлепала босиком в спальню и рухнула на кровать, даже не переодеваясь. Силы кончились. Даже на то, чтобы раздеться, меня не хватило. — Я у мамы гений переговоров, — пробормотала я, зарываясь лицом в подушку. — И дипломат. И немножечко ведьма. Васька, дремавший на моей половине кровати, недовольно приоткрыл глаз, фыркнул, но перелезать не стал — то ли из солидарности, то ли лень. Я заснула мгновенно, даже не успев досчитать до трех. Спала я как убитая. Никаких снов — ни драконов, ни призраков, ни икающих аристократов. Просто черная, глубокая, блаженная тишина. Даже Васька, который любил поорать под утро, сегодня почему-то молчал — то ли пожалел, то ли сам проспал. Проснулась я от того, что не могла вздохнуть. Буквально: нос заложило так, будто туда кто-то засунул вату, а потом еще и залил воском. Горло саднило, в голове гудело, и каждая мышца в теле протестовала против любых попыток пошевелиться. — Ой, — сказала я сипло. — Не ой, а ай. — Ай? — раздалось из угла. — Сейчас я тебе покажу «ай»! Дина выросла надо мной с таким видом, будто собиралась не лечить, а добивать. В одной руке она держала глиняную кружку с дымящимся отваром, в другой — пук каких-то веников, которыми явно собиралась меня охаживать. — Ты что творишь, дикая? — завелась домовушка с пол-оборота. — Ночь на дворе, температура — самый холод после заката, а она на метле летает! Да еще и платье свое тонкое не сменяла! Умная какая нашлась! — Я призрака... — начала я, но Дина перебила. — Какого призрака? Ты кто вообще такая, чтобы призраков ловить? Ты дикая ведьма, а не охотник за нежитью! У тебя не специализация, а профориентация какая-то! — Она сунула мне под нос кружку. — Пей! Живо! И не выдыхай, пока не допьешь! Я послушно сделала глоток. Отвар был горьким, терпким и пах чем-то вроде горелой мяты с добавлением сосновых иголок и, кажется, прошлогодних листьев. Желудок воспротивился, но я зажала нос и выпила всё одним залпом. — Боги, — выдохнула я, отставляя кружку. — Ты меня лечишь или убиваешь? — А какая разница? — мрачно ответила Дина, начиная расправляться с вениками. — Результат один: жар собьешь, температуру снимешь, сопли высушишь. А если через час не поможет, добавлю еще. И не смотри на меня так, сама виновата. Васька, наблюдавший эту сцену с комода, где он устроился в позе сфинкса, не удержался от комментария: — Я предупреждал. Тебя не переслушать. Вечно ты со своими геройствами. Ну сходила на ужин, и сидела бы там до утра, в тепле, под крылышком у дракона. Но нет, ей метлу подавай, ей ветер в лицо, ей призраков разгонять. Кто теперь страдает? Мы. Дина отвлекается от своих дел. Я не выспался из-за твоего храпа. Кошмар. — Я не храплю, — слабо возразила я, зарываясь в одеяло. — Храпишь, — хором сказали Дина и Васька. И посмотрели друг на друга так, будто только что заключили союз против общего врага. Дина колдовала надо мной еще час. Втирала в грудь мазь из барсучьего жира и прополиса — после этого я стала пахнуть так, что даже Васька ушел к окну дышать воздухом. На голову мне водрузили компресс из отвара ромашки и лопуха, который был не холодным, а почему-то горячим, и я чувствовала себя мешком с травами, который забыли на плите. — Никакой совести, — бубнила Дина, укутывая меня в еще одно одеяло поверх старого. — Никакого мозга в голове. Дикая, как есть дикая. Полетала, называется. Купила себе приключений на полную котомку. — Но я же призрака уговорила, — пискнула я из-под вороха тряпок. — Он ушел. С фейерверком. Памятник ему обещали. — Ах, фейерверк! — всплеснула руками Дина. — А у самой сейчас температура под сорок, и фейерверк в башке! Красивый? Хлопает? Молодец, Алиса. Правильно, сначала дела, потом здоровье. А зимой что будет? На улицу не выйдешь, потому что огребла воспаление легких на свою... — тут она замялась, подбирая слово, — на свою драконью голову! Я не нашлась что