Алхимия секретов - Стефани Гарбер

– Она познакомилась с ним на последнем задании. Он выдал себя за туриста, а когда я видел Дженьюэри в последний раз, она сказала, что они влюблены.

– Не похоже на Дженьюэри.

– Знаю, – согласился Гейб. В его голосе прозвучала нотка чего-то, что Холланд не удалось уловить.

– Почему она рассказала тебе об этом? – спросила Холланд. – Вы что, встречались?

– Нет, – тут же ответил Гейб, словно сама идея об этом была оскорбительна. – Я фрилансер. Умею раздобыть вещи, которые трудно найти. Иногда, когда у твоей сестры возникают трудности на работе, она звонит мне. Недавно я сам обратился к ней за услугой, а когда увидел, сразу понял, что что-то не так. Даже заметил обручальное кольцо у нее на пальце.

– Моя сестра не помолвлена. У нее даже парня нет, – в очередной раз повторила Холланд. – Она бы мне сказала.

– Я лишь рассказываю о том, что видел, – отозвался Гейб. – Но этот разговор навел меня на мысль, что, кем бы ни был этот парень, он каким-то образом промыл ей мозги. Когда Дженьюэри говорила о нем, то звучала как слащавая поздравительная открытка. – Гейб нахмурился, будто и слащавость, и поздравительные открытки оставляли неприятный привкус у него во рту.

Холланд и сама почувствовала этот привкус. Ее сестра никогда не была сентиментальной, но днем по телефону звучала именно так.

Дженьюэри была сильной и умной, изобретательной и безжалостной, на что Холланд никогда не была способна. Но она не ходила на свидания не просто так.

В колледже Дженьюэри встретила плохого парня. Первый раз в жизни она по-настоящему влюбилась, а когда все закончилось, исчезла на месяц. Холланд не знала всех подробностей, только то, что ее сестру едва не исключили. Хоть Дженьюэри и вернулась, ее нельзя было назвать прежней. Она никогда не была такой же чувствительной, как Холланд, но все мягкое в ней вырезали и заменили чем-то твердым, что не давало трещин. По крайней мере до сих пор.

– Дженьюэри позвонила мне на следующий день, – продолжил Гейб. – На этот раз она звучала неуверенно, взволнованно. Она попросила встретиться с ней, но на месте я нашел лишь эту записку.

При еще одном взгляде на вырванную страницу в голове Холланд пронесся очередной ряд вопросов. Зачем Дженьюэри посылать Гейба? Почему бы просто не передать сообщение напрямую? Они же созванивались в тот же день, но Дженьюэри ничего не сказала.

Хотя… Холланд в очередной раз подумала о том, что Дженьюэри была сама на себя не похожа со всеми этими «Я скучаю по тебе» и «Хотелось бы мне быть рядом».

– Чего хочет этот парень? – продолжила Холланд.

– Об этом я хотел у тебя спросить, – сообщил Гейб. – Сестра присылала тебе что-нибудь? Может, рассказывала что-нибудь странное или неожиданное?

– Нет, – ответила Холланд. В последнее время Дженьюэри не сообщала ей ничего существенного. Но…

Холланд полезла в сумку и достала черно-золотистую папку, которую забрала из квартиры Джейка.

– Я нашла это. Парня, с которым я встречалась, – того, который умер, – наняли, чтобы разузнал о моей семье. Это заставляет задуматься, не делал ли то же самое мужчина, с которым встречалась Дженьюэри.

– В этой папке… там написано, что было нужно этому парню?

– Нет. – Но Холланд полагала, что Джейк умер из-за этого, а значит, на кону стояло нечто ценное.

– У тебя есть какие-нибудь предположения, чего он хотел? – настаивал Гейб.

Холланд уже хотела сказать «нет», но потом подумала о мистере Варгасе и банковской ячейке. Она понятия не имела, что в ней хранилось, но, возможно, именно это и было нужно Джейку? Она размышляла о том, чтобы рассказать Гейбу, но мистер Варгас строго-настрого запретил упоминать о ячейке кому бы то ни было.

– Чего ты недоговариваешь? – спросил Гейб.

– Учитывая, что я тебе не доверяю… Много чего.

Гейб сильнее нажал на газ.

– Я лишь пытаюсь сохранить тебе жизнь, дорогуша.

Холланд могла бы приказать ему не называть ее дорогушей, но, как только Гейб произнес слово «жизнь», ее уши наполнились треском и словами Часовщика: «Единственный способ пережить завтрашний день – найти Сердце Алхимика».

– Ты когда-нибудь слышал о Сердце Алхимика? – спросила Холланд.

Гейб тут же метнул в ее сторону взгляд, будто она вдруг стала намного интереснее.

– Думаешь, они за этим охотятся?

– Не знаю, – честно призналась она. – Я даже не знаю, что это такое.

– Тогда почему спросила о нем? – На лице Гейба отразилось недоверие.

Холланд не хотелось отвечать на этот вопрос, но он только что сказал, что его послали, чтобы сохранить ей жизнь. К тому же он явно знал, что собой представляет это Сердце.

– Мне нужно найти его.

Гейб рассмеялся. Звук слегка встревожил Холланд.

– Почему ты смеешься?

– Потому что, – его смех оборвался, но выражение лица осталось пугающе веселым, – все хотели бы найти Сердце Алхимика, дорогуша.

– Почему ты так говоришь? Что это такое?

– Это не имеет значения. Ты все равно его не найдешь, – заявил Гейб с такой решимостью, что у Холланд возникло ощущение, будто он вырвал последние несколько страниц из ее любимого блокнота, чтобы она больше не могла написать в нем ни слова. Гейб снова уставился на дорогу, и Холланд поняла, что если не заставит его передумать, то не найдет Профессора, не выяснит, что такое Сердце Алхимика, и не переживет завтрашний день.

– Послушай, Убийца машин и Похититель женщин…

– Никогда больше не называй меня так!

– Я лишь пытаюсь заставить тебя меня выслушать, – нетерпеливо произнесла она. – Сегодня вечером, прямо перед твоим появлением, мне сказали, что у меня чуть больше суток, чтобы отыскать Сердце Алхимика. В противном случае я умру.

– Кто сказал тебе такое? – спросил Гейб.

Холланд хотела рассказать ему о Часовщике, но последний человек, которому она поведала эту историю, умер.

– Неважно, – пробормотала она. – Но я ему верю.

Гейб прищурился.

– А этот человек угрожал убить тебя или сказал время, когда ты умрешь? – Поскольку Гейб сделал особое ударение на слове «время», Холланд решила, что, возможно, он уже знал легенду о Часовщике.

– Время, – сказала Холланд. – Одна минута до полуночи, в Хэллоуин, если только не найду Сердце Алхимика.

– Черт, – пробормотал Гейб. – Тебе крышка.

Глава одиннадцатая

Когда Холланд была маленькой, всякий раз, заболев настолько, чтобы пропустить школу, она говорила тете Бет, что вот-вот умрет. Понятное дело, тетя заверяла, что кашель, насморк или ужасные судороги ее не убьют.

Так что Холланд хотела, чтобы Гейб успокоил ее. Сказал бы, что, несмотря на его последние слова, ей не о чем беспокоиться – до тех пор, пока он присматривает за ней,