Принц Деймон Таргариен - Сим Симович

Клубоногий едва заметно, исподлобья поднял глаза. В их мутной глубине на краткое мгновение блеснула хищная, совершенно недетская, пугающая цепкость.

— Дешевые оды обычно увлекают лишь тщеславных глупцов, Ваше Высочество, — мягко, почти с вкрадчивым пришептыванием ответил Стронг. — А я… я лишь внимательно наблюдаю. Наблюдаю за тем, как поразительно быстро и радикально меняется направление ветра в этом старом замке.

Он сделал крошечный шаг навстречу.

— Мой уважаемый отец в Совете говорит, что вы блистательно победили Триархию силой оружия. Но лично мне почему-то кажется… вы блестяще победили Королевскую Гавань еще задолго до того, как взошли на палубу своего корабля.

— Вот как? Занятная теория, — Деймон сделал один стремительный шаг ближе, полностью выходя из скрывающей его тени деревьев.

В темно-фиолетовых, мерцающих глазах принца сейчас не было и следа привычной, показной вспыльчивости. Там стыло лишь ледяное, пронизывающее насквозь, абсолютное превосходство хищника.

— И что же еще интересного кажется твоей не по годам мудрой, кудрявой голове, Клубоногий?

— Мне кажется, что многоуважаемый сир Отто Хайтауэр стал слишком стар и непозволительно медлителен для этой жестокой игры, — едва слышным шепотом выдохнул Ларис, сделав сильный упор на деревянную трость. — Наш Десница наивно полагает, что до сих пор жестко контролирует замок через старые законы и пыльные книги. Он в упор не видит, что тонкие нити управления давно и безвозвратно выскользнули из его ослабевших рук. Но… вы ведь и сами прекрасно знаете это без моих скромных подсказок, не так ли?

Ларис тонко рассчитывал на привычную, предсказуемую реакцию. Он хотел изящно показать свою крайнюю полезность, предельно аккуратно намекнуть на возможность взаимовыгодного, тайного союза. А затем начать по крупицам вытягивать из амбициозного принца его истинные, далеко идущие замыслы. Именно по такой схеме он работал бы с прежним, каноничным Деймоном Таргариеном.

Но обновленный обитатель этого тела играл на совершенно ином, недосягаемом для местного интригана уровне.

Деймон молниеносно, без предупреждения сократил дистанцию. Нарцисс-социопат тяжелой, закованной в кожу ладонью накрыл набалдашник трости Лариса, с силой надавив вниз и резко лишая хромого единственной точки равновесия.

— Ты слишком, непозволительно умен для обычного калеки, Ларис, — прошептал принц прямо ему в перекошенное лицо.

От этого спокойного, лишенного эмоций голоса у Стронга впервые в жизни на загривке инстинктивно поднялись дыбом волоски.

— Ты тихо сидишь в темном углу. Ты искусно изображаешь жалкую, безобидную тень. И ты самонадеянно думаешь, что абсолютно никто не замечает, как ты годами старательно собираешь обиженных слуг, дворцовых крыс и нищих калек по всему замку в свою личную, огромную сеть шпионов.

Ларис стремительно побледнел, сливаясь цветом с мраморными статуями сада. Скромная, приклеенная годами маска на его лице дала глубокую, непоправимую трещину.

— Ваше Высочество… вы ошибаетесь, я лишь верно служу короне… — сдавленно прохрипел он, пытаясь удержаться на ногах.

— Ты служишь исключительно своей больной гордыне, — как ножом отрезал Таргариен.

Пальцы принца еще сильнее, до хруста сжались на чужой трости, заставляя собеседника согнуться.

— Ты втайне презираешь своего честного отца за его непроходимую, глупую чистоплотность. Ты люто презираешь старшего брата Харвина за его тупую, животную физическую силу. Ты отчаянно хочешь власти, Ларис. Самой темной, самой незаметной, извращенной и самой абсолютной.

Клубоногий замер, скованный ужасом, не смея даже перевести прерывистое дыхание. Впервые за всю его скрытную жизнь его прочитали, словно открытую книгу, до самого черного дна. Прочитали всего за несколько секунд, без каленых щипцов, темниц и кровавых допросов.

— Я могу легко, без малейших усилий стереть тебя в мелкий порошок всего за одну короткую ночь, — ровным тоном продолжал Деймон с тихой, обвораживающей, змеиной грацией. — Один мой короткий приказ Мисарии — и твои мелкие, продажные шпионы в Твердыне Мейгора уже завтра к обеду всплывут в мутных водах Черноводной с тяжелыми камнями на худых шеях. Мой Караксес даже не заметит, как случайно сгорит дотла твоя любимая, бесценная библиотека вместе с тобой.

Принц отпустил нажим на долю дюйма.

— Ты наивно думал, что пришел сюда милостиво предложить мне равную сделку? Нет, Ларис. Ты пришел сюда исключительно для того, чтобы внимательно выслушать мои жесткие условия.

Стронг судорожно, с громким щелчком сглотнул. В его расширенных глазах ярко отразился животный, полностью парализующий волю страх. Страх перед существом, которое внезапно оказалось на целый порядок хитрее, безжалостнее и проницательнее его самого.

— Каковы… каковы будут ваши условия, мой всемогущий принц? — с трудом прохрипел хромой, окончательно и безоговорочно признавая свое полное поражение в этой короткой партии.

Деймон наконец отпустил его трость. Он слегка, почти по-дружески похлопал дрожащего Лариса по плечу, брезгливо вытирая пальцы о белоснежный шелковый плат, извлеченный из кармана.

— Ты, как ни в чем не бывало, продолжаешь усердно играть привычную роль тихой, незаметной тени, — чеканя каждое слово, повелел Порочный Принц. — Ты с удвоенной силой собираешь любую, самую грязную информацию на всех южных вассалов Хайтауэра. Каждое тайное письмо, каждый неосторожный шаг Отто, о котором не знает даже моя сеть, но случайно узнаешь ты — немедленно ложится на мой рабочий стол. С этой минуты ты станешь моими вторыми, самыми зоркими глазами в этом змеином гнезде.

— А что будет… если я вдруг откажусь? — с затаенным, горьким отчаянием обреченного спросил Стронг.

Деймон широко улыбнулся. Это была его самая чарующая, поистине неотразимая и оттого до дрожи жуткая улыбка:

— Если ты посмеешь отказаться… твой благородный отец и сильный брат совершенно случайно, по трагическому стечению обстоятельств сгорят заживо в Харренхолле. Причем сгорят чуть раньше, чем ты успеешь законно унаследовать их мрачный замок. А тебя, мой дорогой друг, безутешный двор официально обвинит в их жестоком отравлении ради наследства. Выбирай прямо сейчас, Клубоногий. Долгая, сытая жизнь в моей широкой тени, или плаха за государственную измену. Третьего не дано.

Ларис медленно, с огромным физическим трудом опускаясь на здоровое колено прямо в сырую землю, низко склонил курчавую голову перед победителем:

— Я… я ваш верный, покорный слуга, принц Деймон. Отныне и до самого конца своих дней.

— Вот и чудно. Я знал, что ты на редкость благоразумный юноша, — расплылся в довольной ухмылке Таргариен, поправляя плащ. — Встань, не пачкай штаны. И принеси мне завтра к раннему утру полный, подробный список абсолютно всех лордов, которых скользкий Отто пытался подкупить золотом или должностями, пока я воевал на Ступенях.

Глубокая, безлунная ночь накрыла Королевскую Гавань густым, непроницаемым бархатным покрывалом.

В личных, роскошных покоях Деймона медленно догорали ароматические свечи, отбрасывая причудливые тени. Тяжелая, окованная железом дубовая дверь тихо, едва слышно скрипнула. В комнату стремительно выскользнула тонкая девичья фигура, закутанная в темный, неприметный плащ.

Алисента Хайтауэр резким