Принц Деймон Таргариен - Сим Симович

— Ни в коем, блядь, случае, — жестко отрезал Деймон.

Он грациозно налил себе в кубок немного легкого, утреннего вина.

— Мой брат Визерис слишком, непростительно добр и слеп. Если я сам принесу ему это обличительное письмо, он, скорее всего, решит, что это очередная подделка. Подумает, что я снова плету коварные интриги против честного Десницы исключительно из личной, старой неприязни. Нет, мы поступим куда изящнее и тоньше. Отто Хайтауэр сегодня сам, собственными руками принесет и зачитает себе смертный приговор на следующем же заседании Малого Совета.

Мужчина сделал изящный глоток и указал кубком на калеку.

— А ты, мой полезный Клубоногий друг… проследи, чтобы эта маленькая копия письма совершенно «случайно» оказалась среди тех самых официальных бумаг, которые твой достопочтенный отец Лионель готовится сегодня зачитать государю. Сможешь это устроить?

Стронг едва заметно, с благоговением склонил кудрявую голову. В его мутных глазах вспыхнул совершенно искренний, фанатичный восторг перед этой чужой, совершенно демонической, многоходовой хитростью.

Очередное, расширенное заседание Малого Совета началось в крайне душной, звенящей от скрытого напряжения атмосфере.

Визерис тяжело сидел во главе длинного полированного стола. Страшные, гноящиеся порезы на его руках и шее, благодаря правильно подобранным, чистым притиркам (строго под надзором людей Деймона), наконец начали зарубцовываться. Но осунувшееся лицо монарха все еще выражало глубокую, не проходящую душевную усталость одинокого человека.

Отто Хайтауэр величественно поднялся со своего места по левую руку от короля. В тонких, сухих руках Десница уверенно держал пухлый пергаментный свиток, празднично перевязанный зеленой шелковой лентой.

— Ваше Величество, многоуважаемые лорды Совета, — начал Отто предельно торжественным, хорошо поставленным голосом оратора. — Наше великое государство не может долго, в угоду скорби, оставаться без законной королевы. Наша казна вновь полна золотом благодаря недавней, славной победе на Ступенях, столица под надежной защитой и спокойна. Но королевству, как воздух, нужен законный, незыблемый порядок и твердая гарантия будущего. Древний дом Хайтауэров, верой и правдой служащий короне уже многие века, смеет предложить вам идеальное решение этой проблемы.

Визерис обреченно, невероятно тяжело вздохнул, устало уперевшись горячим лбом в сцепленные пальцы:

— Отто… боги свидетели, мы с тобой уже обсуждали этот болезненный вопрос. Я еще совершенно не готов к новому браку… Эмма…

— Моя юная дочь, леди Алисента, — упрямо продолжал Десница, показательно не слушая возражений государя и намеренно повышая голос, чтобы его слышали все. — Девочка проявила величайшую кротость и искреннюю заботу о вашем пошатнувшемся здоровье в эти черные дни скорби. Она правильно воспитана в строгой вере в Семерых. Она безмерно скромна, чиста и преданна короне. Законный брачный союз короны с могущественным домом Хайтауэр навеки укрепит политическую связь столицы с богатым Югом и принесет всем нам долгожданный, стабильный мир.

В огромном зале мгновенно повисла тяжелая, вязкая тишина. Престарелый лорд Лиман Бисбери озабоченно, суетливо замялся, перебирая бумаги. Великий Мейстер Меллос старательно, до боли в шее уткнулся глазами в полированную столешницу, боясь поднять взгляд. А суровый Лионель Стронг неодобрительно нахмурил густые брови.

Абсолютно все присутствующие с замиранием сердца ждали неминуемого, кровавого взрыва. Все взгляды в едином порыве устремились на Деймона.

Но Порочный Принц, вальяжно откинувшись на высокую спинку своего резного кресла и лениво крутя в длинных пальцах зеленое яблоко, даже не изменился в лице. Ни один мускул не дрогнул на его спокойном лице.

Деймон медленно, с театральной грацией поднялся на ноги. Он неспешно прошелся вдоль длинного стола, плавно останавливаясь ровно за спиной кресла выступающего Десницы. Отто Хайтауэр невольно, инстинктивно напряг спину, ожидая удара кинжалом в шею или немедленного, оскорбительного вызова на смертельную дуэль.

— Какой поистине прекрасный, какой невероятно трогательный отцовский порыв, сир Отто, — с чарующей, широкой и белозубой улыбкой произнес Таргариен, кладя руки на спинку чужого стула. — Вы так самоотверженно печетесь о всеобщем благе королевства, что без колебаний готовы принести в политическую жертву государству свою собственную, родную дочь. Это поистине заслуживает глубочайшего уважения всех присутствующих.

Отто растерянно, часто заморгал. Такой миролюбивой, издевательски-спокойной реакции от злейшего врага он не ожидал ни при каких, даже самых фантастических раскладах.

— Вы… вы хотите сказать, что совершенно не возражаете против этого брака, принц Деймон? — с затаенным, колоссальным подозрением и недоверием спросил Десница, оборачиваясь.

— Возражать? И против чего же, позвольте узнать? — картинно развел руками Порочный Принц.

Он повернулся к ошеломленному, застывшему с открытым ртом Визерису.

— Брат мой любимый, леди Алисента — воистину чудесная, чистая девица. Она невероятно добра, прекрасно воспитана и, я уверен, абсолютно искренне сочувствует твоей душевной боли. Я лично, своими глазами неоднократно видел, с какой потрясающей нежностью она ухаживала за тобой по вечерам. Если ты, как король и мужчина, решишь сделать ее своей новой королевой — клянусь богами, я самым первым от всего сердца благословлю этот прекрасный союз!

Визерис удивленно, не веря своим ушам, и несказанно радостно выпрямился в кресле:

— Деймон… брат, ты сейчас говоришь это серьезно? Ты действительно не против моего брака с Хайтауэр?

— Я желаю тебе только безграничного счастья, Визерис, — прочувствованно, приложив руку к груди, отозвался принц.

Он подкрепил свои сладкие слова самым теплым, понимающим братским взглядом. Но затем его лицо неуловимо изменилось.

— Но… как действующий Командующий твоей стражей и первый защитник интересов короны, я просто обязан думать о букве закона. И о будущем спокойствии державы.

Деймон в мгновение ока сделался пугающе серьезным, его бархатный голос приобрел жесткие, стальные, совершенно нетерпящие малейших возражений интонации:

— Мы с вами все прекрасно знаем, сколь лживы и коварны грязные придворные шепотки. Чтобы ни у кого, ни в одном уголке Семи Королевств даже не возникло мерзкой, крамольной мысли, будто амбициозный дом Хайтауэров расчетливо подложил свою юную дочь в постель скорбящего короля исключительно ради захвата Железного Трона… мы просто обязаны составить особый, строгий брачный договор.

Отто Хайтауэр медленно, пятнами начал бледнеть.

— Какой еще особый договор, принц? О чем вы говорите? — прохрипел он.

Деймон тяжело оперся ладонями о столешницу, угрожающе наклоняясь к побледневшему Деснице:

— Очень простой и справедливый. Перед тем, как верховный септон навеки соединит руки Визериса и Алисенты в Великой Септе, лорды абсолютно всех Великих Домов Вестероса принесут повторную, нерушимую клятву верности. Присягу принцессе Рейнире как единственной, полновластной и неоспоримой наследнице Железного Трона.

Таргариен выдержал паузу, чеканя финал.

— А в самом брачном договоре золотыми чернилами по белому пергаменту будет прописано следующее: любые дети, которые могут в будущем родиться от этого союза — будь то сыновья или дочери — не имеют абсолютно никаких законных притязаний на Трон. Они навсегда встают в общей очереди наследования строго после Рейниры