Аластриона: Маленький рыцарь - Ден Истен

— Ты прав! — согласилась она и хлопнула в ладони. В полу вырос небольшой столик, на котором с чмокающим звуком стали появляться тарелки со свежей зеленью, засахаренными фруктами, вареными яйцами и ломтями жареного мяса. На отдельном овальном блюде появилась большая копченая рыбина в ломтиках лимона и с веточками укропа.

— Что будем пить?

— Кокосовую воду, — скромно сказал Ранвир.

Аластриона пожала плечами.

— Молоко.

— Молоко? — скривился Манолис и, многозначительно подняв палец, выкрикнул. — В вине истина!

Карисса хлопнула в ладони — на столе появились кружки и кувшины. А вокруг стола — мягкие матерчатые циновки.

Некоторое время ели молча, поглядывая в обзорное стекло. Наконец, Манолис, ковырнув ногтем в зубах, вытер об тогу руки и налил себе вина. Сделав долгий глоток, он лениво изрек:

— Понять не могу, зачем Великие ставят во главе Рима всяких умалишенных? Вот уже почти пять столетий я являюсь свидетелем их зверств и самодурства. Эти императоры только и делают, что опустошают казну для своих развлечений. Вот взять Коммода, например. Знаете, сколько денег он потратил на гладиаторские бои?! Много! Да еще и сам в них участвовал, что вообще неприемлемо для императора. Но кто ему скажет об этом — он же Геркулес, сын самого Юпитера! Сам себя так назвал, сам в это поверил и других заставил!

— Люди сами хотят верить и обманываться, — вздохнул Ранвир и отхлебнул из чашки сладкую кокосовую воду.

— Да ты философ! — протянул маг. — Позвольте уточнить, уважаемый волшебник, кто были ваши ученики? Сократ? Демокрит? Анаксагор Клазоменский? Или, может, Диоген Синопский, живший в пифосе?

Ранвир смутился. Аластриона, отхлебнув молоко, спросила:

— Диоген? Это тот самый, который попросил Александра Македонского не заслонять ему солнце?

Манолис удивился.

— Не ожидал от железной девочки таких познаний. Да, тот самый. После этого разговора Македонский очень зауважал Диогена и даже назвал его величайшим философом всех времен и народов. Я с ним, конечно, поспорил.

— Поспорил? Ты с ним был знаком? — недоверчиво спросила Аластриона.

Манолис фыркнул.

— Он, между прочим, мой соотечественник — я ведь тоже грек, просто последние пять столетий являюсь гражданином Римской империи. Мне так удобнее.

Аластриона вопросительно глянула на Кариссу — та улыбнулась, закинула в рот оливку и пожала плечами. Манолис расценил это как недоверие. Он со стуком поставил кружку.

— Что за сомнения?! Да будет тебе известно, девочка, что я видел таких воинов, даже среди людей, что тебе до них — как до Юпитера пешком! Как до Марса ползком! Как до Сатурна раком!

Его возмущенный крик заметался по замкнутому пространству. Аластриона поморщилась.

— Не кричи. И Томирис видел?

— Естественно! Томирис вообще у меня на руках вырос! Он, в отличие от тебя, был весьма учтивым парнишкой! И стал великим воином!

— Это она!

— Что?!

— Томирис — женщина! Царица кочевников! Я так и знала, что ты врешь!

Карисса и Ранвир засмеялись, а уязвленный Манолис схватил кувшин и приложился к горлышку. Пил он долго и громко, очевидно, раздумывая, как бы побольнее ответить наглой девчонке. Так ничего не придумав, он поставил кувшин и пробурчал:

— Даже разговаривать с тобой, глупой девчонкой, не хочу!

— Это я не хочу с тобой, лгуном, разговаривать! — парировала Аластриона.

Маг покосился на смеющегося волшебника.

— А ты чего так развеселился?! Уже успел забыть свою Приянку?! Недолго мучился волшебник!

Ранвир моментально затих и уставился в пол. В глазах Манолиса снова появилась снисходительность.

— Слушай, может, тебе найти себе другую Приянку?

— Мне не нужна другая! Я хочу найти мою! — зло процедил волшебник.

— Все мы чего-то хотим и от того страдаем. Как там говорил твой непальский сосед Сиддхартха Гаутама: «Желания ведут к страданиям»? Он прав. Или будешь спорить с самим Буддой?

Волшебник взглянул на мага с неприязнью и отодвинулся.

— Я не собираюсь спорить, но мне нужна моя Приянка!

Акулы остановились. В стекло постучал кончик щупальца и указал наверх. Маги встали из-за стола и столпились у обзорного стекла, разглядывая днище китобойного судна. Ракушки, вросшие в просмоленное дерево, переливались тусклым золотистым свечением.

— Похоже, работа рунного мага, — предположила Карисса. — Всплываем.

— Всплывать не согласен — мне и здесь хорошо, к тому же, наверху шторм. Попробуем отсюда, — сказал Манолис и сделал Ранвиру требовательный жест пальцами.

— Дай-ка палочку.

— Зачем?

— Палочку дай, я сказал!

Волшебник со вздохом подчинился и протянул ему палочку. Маг приставил ее тонким концом к стеклу и, несколько раз провернув, проткнул, словно шилом кусок кожи. Просочившаяся вода упала несколькими каплями.

— Течет же!

— Боишься, что доспехи заржавеют? — мстительно спросил маг у Аластрионы, продолжая крутить палочку. Усилившаяся течь его не смущала.

— Что ты задумал? — с подозрением спросила Карисса, останавливая сочащуюся воду.

— Сделаем маленькую дырочку, уцепимся за защиту и стянем ее с корабля. Я сам все сделаю, а вы налейте себе вина и просто наслаждайтесь зрелищем. Манолис работает — этим все сказано.

Палочка вышла наполовину. Манолис потер руки, подмигнул Аластрионе и приложил большой палец к торцу палочки. Из острия потянулись фиолетовые волны, они достигли корабельного днища и впитались в обшивку. Несколько секунд ничего не происходило, затем днище вспыхнуло золотом, отторгая чужую магию — фиолетовые сгустки стремительно понеслись обратно.

— Ой!

Карисса оттолкнула мага и вскинула руки, пытаясь удержать стекло, но трещина пошла дальше — на потолок. Громко лопнули доски, и внутрь хлынули потоки воды. Ранвир завыл. Манолис безуспешно попытался стянуть трещины грубыми швейными нитками (очевидно, в панике перепутал заклинания) и тем самым наделал новых дыр, а Аластриона и Карисса швыряли в пробоины сгустки расплавленной смолы, которая тут же застывала, запечатывая бреши, но давление воды делало свое дело — корпус трещал уже в других местах.

— Всплываем! — крикнула Карисса, видя, что положение не спасти.

От взмаха ее рук всех сгребло в прозрачную круглую оболочку. Сфера, проломив потолок, вылетела на поверхность и тут же покатилась по бушующим волнам. Магов затрясло словно игральные кости в стакане.

— Сделал дырочку?! — заорала Аластриона и вцепилась в Манолиса, но тут же свалилась на дно шара, сбитая кувыркающимся Ранвиром. Манолис, растопырив руки и ноги, старался удержать равновесие, но вращение было настолько сильным, что он упал лицом на грудь Кариссы. Наставнице было не до возмущений — она пыталась остановить болтанку.

Шар взлетел над волнами и завис, дрожа от порывов шквального ветра. Вращение прекратилось, но потоки дождевой воды, струящиеся по стенкам почти горизонтально, мешали обзору, поэтому пришлось снова прибегнуть к магии — над морской поверхностью разбежались круги, успокаивая волны. Небольшой пятачок безмятежной глади среди бушующего моря смотрелся действительно необычно.

Китобойный корабль со спущенными парусами держался на