Аластриона: Маленький рыцарь - Ден Истен

— Кто такая Приянка? — миролюбиво спросила Карисса.

— Моя невеста.

— Тоже волшебница?

— Оборотень.

— И в кого перекидывается?

— В бенгальского тигра, — буркнул он.

Некоторое время он молчал, сопя и разматывая путы на ногах, а потом вдруг спросил:

— Вы можете скрыть свое магическое происхождение от других магов? То есть, чтобы вас приняли за обычного человека?

Карисса пожала плечами.

— Не всегда. Это работает только в том случае, если сильный маг хочет скрыть свою сущность перед более слабым магом. Почему спросил?

Парень вздохнул.

— Просто мы не сразу поняли, что перед нами маги. Значит, они сильнее. Впрочем, ничего удивительного: кто такие волшебник и оборотень против магов? Никто.

Аластриона коснулась мечом его плеча и потребовала:

— Рассказывай!

Согласно рассказу Ранвира, его восемнадцатилетнюю невесту по имени Приянка похитили двое магов. Они пришли в ее дом под личинами торговцев пряностями, умышленно спровоцировали конфликт, и когда она в порыве ярости перекинулась в тигрицу, лишили возможности обратного перевоплощения и усыпили. Ранвир попытался заступиться за возлюбленную, но его просто сбили с ног ударным заклинанием, запихнули спящую тигрицу в клетку и исчезли в окне пространственного моста. А перед тем, как исчезнуть, оба скинули личину местных и превратились в светлокожих рыжеволосых мужчин, одетых в римские тоги.

Глава четвертая

Бирюзовое море накатывало на чистое побережье ласковой волной, пологие холмы утопали в вечнозеленых кустарниках, а вдалеке, среди цветущих и густых садов, высились изрисованные ярким орнаментом стены роскошных вилл.

Ранвир, вышедший последним из пространственного моста, осмотрелся. Смуглое лицо, секунду назад хмурое, вытянулось в удивлении. Виды здесь и правда были живописными.

— Это Рим?

— Это Цирцеи, римская провинция, — пояснила Карисса. — Давай-ка вложу в тебя знание латыни?

На лице волшебника снова возникло хмурое выражение. Он помотал головой и сделал пару шагов в сторону.

— Мне ни к чему знать их язык. Я хочу найти Приянку и вернуться в Бхарат. Ясно?

Карисса мягко улыбнулась и кивнула.

— Ясно.

За спиной волшебника вырос столб воды, который быстро принял форму огромного кулака. От удара в макушку парень икнул и, закатив глаза, упал. Карисса укоризненно взглянула на воспитанницу.

— И зачем?

— Терпеть не могу волшебников!

— Если ты злишься на Грасса, то не стоит ненавидеть всех волшебников.

При упоминании о Грассе девочка помрачнела и отвернулась. Карисса взмахом ладони притянула Ранвира к себе и коснулась его черноволосой головы. Затем легким щелчком по носу привела в чувство. Он открыл глаза и потрогал макушку.

— Ты как?

Вопрос, разумеется, был на латыни.

— Все хорошо, — упрямо ответил он на санскрите.

— А на местном?

— Все хорошо! — с вызовом повторил он на латыни. — Зачем мне вообще это?!

— Язык врага нужно знать. Ты так не считаешь? Тем более что сейчас тебе нужно соответствовать новому образу.

Ранвир недоуменно посмотрел на свои голые ноги и бедную одежду. Ощупал лицо.

— И что изменилось?

— Для тебя и нас — ничего. Но люди будут видеть другое.

Перед ним выросла бронзовая пластина, и в ее начищенной поверхности он увидел не привычного худого и смуглого индийца, а пожилого грузного мужчину в шелковой тоге.

— Это я?! — воскликнул он и с отвращением вгляделся в морщинистое лицо, покрытое пигментными пятнами. Слегка наклонив голову, придирчиво изучил обширную плешь. Тоже в пятнах.

Подошедшая Аластриона довольно хмыкнула, увидев себя светловолосой сероглазой девочкой с венком на голове и в тунике кремового цвета. Карисса осталась такой же рыжеволосой и кареглазой, но ее походная и практичная одежда превратилась в тунику оливкового цвета, а шею обвили тяжелые жемчужные бусы. Все трое были обуты в сандалии из мягкой кожи.

— А чего это я такой старый? И зачем бородавка на носу? — продолжал придираться Ранвир.

— Потому, что ты благородный патриций, уважаемый гражданин Римской империи, я — твоя благочестивая жена, а Аластриона — наша дочь.

— А бородавка?

Аластриона разозлилась.

— Что ты пристал со своей бородавкой?! Не все ли равно?!

Ранвир обреченно вздохнул. В конце концов, бородавка сейчас действительно не самое большое зло. Карисса показала на стены города.

— Идем.

Поднявшись по мощеному булыжником пандусу, они оказались на оживленной площади. Вдоль торговых рядов неторопливо прохаживались важные люди в богатых одеждах, они морщили носы и свысока смотрели на торговцев, словно выбирая, кого из этих плебеев сегодня осчастливить звонкой монетой. Прилавки буквально ломились от обилия товаров как местного изготовления, так и привезенных купцами со всех концов мира: пузатые сосуды с нежнейшим оливковым маслом, бочонки с греческими и испанскими винами, корзины с экзотическими фруктами и пышной зеленью, тарелки со жгучими специями и сладкими приправами, рулоны мягкой кожи и невесомого китайского шелка, подносы с жареным мясом и печеной рыбой, клети с глупыми курицами и гордыми павлинами…

Маги обогнули прилавки и вышли на прилегающую улицу, где наткнулись на большую клетку с толстыми деревянными прутьями. В ней сидели и стояли люди. Из общего у всех были не только клетка и черный цвет кожи, но и склоненные в покорности курчавые головы, железные кольца на шеях, закованные в цепи ноги и грязные лохмотья. Очевидно, работорговец решил не везти их на невольничий рынок и развернул торговлю прямо здесь, рядом с прилавками с овощами. O tempora, o mores!1

Сытый и розовощекий работорговец, в бусах и золотых браслетах, учтиво поклонился Ранвиру, в ком узрел богатого горожанина.

— Отличные рабы из Нумидии, господин! Крепкие, выносливые, здоровые! Триста динариев за женщину, пятьсот — за мужчину!

Он сделал властный жест — рабы, звякнув цепями, покорно выпрямились. Работорговец продолжил:

— Господин, возьмите двух рабынь, они будут прекрасными помощницами для очаровательной жены и милой дочери!

Аластриона гневно топнула:

— Нам не нужны рабы!

Работорговец округлил глаза, затем засмеялся и погрозил ей пальцем.

— Какая у вас прелестная дочь, господин!

Ранвир сконфуженно молчал. Положение спасла Карисса — легкое отвлекающее заклинание заставило работорговца потерять к ним интерес и вернуться за столик, где ждали кувшин с вином и тарелка с персиками.

— Идем, у нас мало времени, — скомандовала Карисса. Ранвир послушно последовал за ней, а Аластриона задержалась.

Работорговец вдруг принялся впихивать персик в рот, даже не впихивать, а буквально вбивать целиком. Тот не лез, истекал соком, но кулак, усеянный массивными перстнями, упорно трамбовал его между толстыми губами.

Аластриона продолжала смотреть. Работорговец пробил указательным пальцем мякоть и протолкнул косточку в горло. Закатив глаза, он упал и принялся кататься по земле, издавая хрипы. Люди в клетке испуганно смотрели на его предсмертные корчи.