Аластриона: Маленький рыцарь - Ден Истен

— Но я не сражаюсь с животными! Они мне не враги!

— Тогда умри!

Рыцарь с досадой отбросил меч, схватил леопарда за длинный хвост и отшвырнул в дерево. От удара с кошки осыпались черные пятна, так красиво лежавшие на желто-соломенной шерсти, хищные глаза ввалились, а острые клыки разлетелись по кустам. Кошка жалобно приоткрыла беззубую пасть и рассыпалась мелкими опилками.

А рыцарь уже подбежал к слону, с хрустом выломал ему бивни и, подлетев, с размаху воткнул в маленькие злобные глаза. Хобот ударил по доспехам с такой силой, что рыцарь с воплем улетел в кусты. Слон опустился на задние ноги и наклонил голову. Бивни выпали из глазниц, а обломки быстро вытянулись в новые, еще длиннее и острее. Слон похлопал совершенно целыми глазами и с душераздирающим ревом ринулся к кустам, откуда уже выбирался стальной обидчик. Хобот крепко обхватил его за ногу и несколько раз приложил об землю. Рыцаря мотало словно соломенную куклу, куски латных пластин разлетались в стороны, а шлем покрылся вмятинами и царапинами.

— Аластриона, доспехи надо бы покрепче! — хохотала Карисса.

Слон подкинул противника и ударил наотмашь бивнями. Рыцарь, перелетев через поляну, врезался в тот самый дуб, где несколькими минутами ранее потерял голову римлянин. Того, разумеется, уже не было — разложился на глину и песок.

Аластриона в бешенстве сорвала шлем и вскинула руки — огромное животное высоко приподнялось, перевернулось и буквально впечаталось в траву. От чудовищного удара чуть не вылетели с корнями деревья, а поляна всколыхнулась зеленой волной. Слон поднялся и пошел вперед, с каждым шагом приобретая рыхлые очертания и осыпаясь мохнатыми комочками. До рыцаря он не дошел — рассыпался торфяной кучей.

— Очень неплохо! — похвалила Карисса и стряхнула с волос застрявшие травинки и комья земли. — Но я бы на твоем месте посмотрела наверх!

— А что там?

Аластриона задрала голову. Орлиные когти сжали латные наплечники, а огромные крылья захлопали и приподняли девочку в небесную синеву. Она хотела ударить кулаком в желтоватый клюв огромной птицы, но, посмотрев вниз, ахнула в восторге. Ноги, одна в железном башмаке, другая — босая, болтались над лесом, с высоты казавшимся живым шелестящим ковром. На юге зеленели бескрайние луга, на севере бугрились холмы, а впереди, на линии горизонта, из редких облаков пробивались солнечные лучи.

Совершенно зачарованная Аластриона засмеялась, но вдруг когти разжались, отпуская в свободное падение. Она вытянула руки и растопырила пальцы — внизу, на покрытой густой травой земле, образовалась неровная трещина, которая быстро расширилась и стала наполняться подземной водой. Девочка расправила руки в стороны, выравнивая тело так, чтобы войти в воду ногами, но падение вдруг плавно замедлилось. Перестал свистеть ветер в ушах, а щеки приятно охладили воздушные потоки.

Зависшая между небом и землей Аластриона осторожно согнула пальцы левой руки и тут же отклонилась влево. Движение пальцами правой руки качнуло вправо. Девочка выровняла тело горизонтально, прижала кулаки к набедренным пластинам и полетела.

— Быстрее!

Скорость послушно увеличилась.

— Выше! Быстрее!

В ушах усилился свист ветра, а тень заплясала по лугам, то вытягиваясь, то уменьшаясь, а то и вовсе пропадая из вида.

— Выше!

Стало холодно. По сверкающим латам понеслись дорожки воды, луга обрели ровные очертания, а на востоке, за чередой полей и рек, показались высокие башни замка — владения лорда Стефана.

И вдруг восторг сменился неприятными ощущениями — как будто ей не хватает воздуха. Аластриона снизилась, но удушье не прошло, зато прибавилась слабость. Ее резко бросило вниз, покачало немного, затем — снова вниз.

— Выше!

Но тело не слушалось, а в висках гулко застучало. Выставив перед собой руки, она попыталась остановить падение, но бесполезно — земля приближалась.

Перед глазами мелькнуло что-то серебристое, в следующее мгновение она ударилась в мягкие и упругие стенки.

— Забыла тебя предупредить: полеты отнимают Силу.

Аластриона, лежа ногами кверху, смотрела на зависшую в воздухе Кариссу. Наставница снисходительно улыбалась, удерживая переливающуюся серебром сеть.

Глава третья

Бранч сел перед мельницей, стащил чепец и вытер им потное лицо. Его недоумению и злости не было предела. Он все делал правильно — как обычно выставил крылья прямо по ветру, но они стояли на месте словно прибитые, хотя трещащая парусина указывала на то, что ветер был, и довольно сильный.

Мельник зашел в амбар, поднялся по внутренней лестнице и, высунувшись, принялся внимательно осматривать деревянный вал, к которому были приделаны четыре лопасти. Не выявив поломки, он схватился за одно из крыльев и, оттолкнувшись, повис, пытаясь своим весом заставить механизм вращаться.

Аластриона улыбнулась, глядя на тщетные старания мельника. Даже отсюда, через реку, она видела его красное от напряжения лицо и шевелящиеся губы. При желании она могла бы даже услышать, что именно кричит мельник, но не стала тратить на это магию — и так ясно, что ничего, кроме проклятий.

Бранч вчера ездил к лорду Стефану, в чьих владениях находилась мельница, и пожаловался, что ему приносят очень мало зерна, поэтому муки к этой зиме в закрома уважаемого лорда поступит совсем мало. Вернулся мельник с четырьмя рыцарями, которые вывернули деревенские амбары и заставили крестьян отдать последнее зерно, а заодно наведались к отцу Аластрионы и спросили, не приезжали ли к нему два рыцаря с приказом от лорда Стефана. На этот раз Аластриона не стала устраивать развлекательных зрелищ-побоищ и просто убедила всех четырех уехать подальше на север, к валу Адриана, где они наверняка найдут и тех двух рыцарей, и, возможно, свою смерть от клинков римлян. Туда им и дорога!

С мельником, разумеется, она так жестоко обойтись не могла — он свой, хоть и гад, поэтому девочка решила просто проучить его. И вот сейчас Бранч, ее стараниями, висел на крыльях мельницы и безрезультатно пытался привести их в движение. Забавно.

Аластриона шевельнула указательным пальцем — колесо мельницы закачалось словно маятник, а Бранч испуганно вскрикнул. Палец снова дернулся — раскачивания усилились, а крики стали настолько громкими, что были слышны и безо всякой магии. Разумеется, он ругался, проклиная старую мельницу, неправильный ветер и свою нелегкую участь труженика, старания которого не ценит ни одна деревенская сволочь.

Аластрионе надоело это слушать — мельничье колесо сделало полный оборот, и Бранч, сжимая оторванный кусок парусины, полетел в реку. Некоторое время девочка с улыбкой смотрела на расходящиеся круги, но когда всплыл его чепец, нахмурилась. В ее планы не входило утопить Бранча.

Чепец, подхваченный слабым течением, медленно проплыл мимо. Аластриона бросилась в воду и, нашарив мельника, выкинула