Аластриона: Маленький рыцарь - Ден Истен

— Ничего лучше придумать не могла? — спросила Карисса.

— Надо ему как-то воспоминания стереть! — догадалась девочка.

— Надо!

— А как?!

— Ты знаешь! Загляни в себя в поисках нужного заклинания!

Аластриона присела и схватила голову мальчишки. Он прекратил мычать и дергаться, взгляд выпученных глаз стал безмятежным.

— Олаф, ты забываешь все, что здесь видел и слышал, — медленно и спокойно проговорила девочка.

Мальчишка покорно кивнул. Его склеенные губы разлепились и приобрели привычные очертания слюнявого рта.

— Я ничего не помню, — ровным голосом повторил он.

— Иди.

Мальчишка встал и пошел. Карисса проводила его одобрительным взглядом и, как всегда, сдержанно похвалила:

— Очень неплохо.

* * *

Плотник так надрывался, что даже Блейк в кузнице услышал.

— Олаф, гадкое семя, ты что несешь?!

Жена Петула, обычно всегда рьяно заступающаяся за сына, тоже кричала:

— Олаф, я тебя сейчас выпорю!

Блейк отложил заготовку для подковы и вышел из кузницы. По дороге пробежали дети, торопливо прошли взрослые — всех привлекли вопли родителей Олафа. Кузнец направился к дому плотника, где уже собралась приличная толпа.

— Олаф, негодник! Я мать твоя! — в слезах кричала Петула.

— Олаф, гаденыш, мать твою! Слушай мать свою! — надрывался Эммет.

Мальчишка стоял посередине двора и упрямо смотрел в землю. Его огромные уши с провисшими мочками нервно подрагивали от крика родителей. Одежда была вся в мелких дырках, будто разодрана ветками, а босые ноги с кривыми пальцами покрывала короста засохшей болотной тины.

Блейк подошел к жене, с сочувствием качающей головой.

— Что случилось?

— Олаф родителей не узнает. Не помнит, говорит, ни дома, ни родителей. Его на болотах нашли и сюда привели, — шепнула Сельма.

Блейк в замешательстве почесал затылок: бывает же такое. А толпа оживленно гудела:

— Это я, я его нашел! Сидит на болотной кочке и в одну точку смотрит! Такой несчастный!

— Он там опять бешеной ягоды поел!

— От бешеной ягоды память не теряют!

— Тогда, похоже, прокляли Олафа!

— Да придуривается он! Эммет ему надоел просто! Тот же его признавать не хочет!

— Вот пусть одному Эммету и мстил, а матери-то за что?!

Оказавшийся в центре внимания Олаф заплакал, горько и громко. Он сел на землю и, размазывая слезы по некрасивому лицу, завыл:

— Кто вы?! Я вас не знаю, идите к черту!

Соседи возмутились.

— Еще к черту нас посылает!

— Это я, я его нашел! Сидит на болотной кочке…

— Да слышали мы! Лучше бы там его оставил!

Несчастная Петула обняла сына и тоже заплакала. Эммет, посомневавшись, приобнял обоих. Толпа замолчала и растроганно всхлипнула.

Блейк тихо выругался и повернулся, чтобы идти обратно в кузницу, но наткнулся взглядом на дочь, все внимание которой было приковано к соседскому мальчишке. Девочка прикрыла глаза и шевельнула губами.

Олаф внезапно смолк, потер глаза и с удивлением посмотрел на родителей.

— Мать, отец! Что с вами?!

И тут же заревел от затрещины матери.

— Глумиться над нами вздумал, паршивец?! То помню, то не помню!

Эммет яростно почесал заросшую шею и, стыдливо глянув на соседей, скрылся в доме. Следом забежал Олаф, подгоняемый пинками матери. Толпа, выдохнув с сожалением, стала расходиться. Блейк, Сельма и Аластриона пошли к своему дому.

— Странно это, — тихо сказала Сельма.

— Что именно? — буркнул Блейк.

— Олаф их действительно не узнавал, это было видно по его взгляду. Да и зачем ему надо так жестоко шутить и позорить родителей? Странно это.

Аластриона родителей не слушала — она смотрела на холмы, окрашенные закатным солнцем, на фоне которых неслись два всадника. Сельма тоже заметила рыцарей.

— К тебе от сира Стефана.

— Вижу. Идите в дом.

Высокие черные скакуны, покрытые кольчужной броней, перепрыгнули через пограничные жерди и понеслись к дому кузнеца. Улица опустела моментально — желающих встретиться с рыцарями как-то не нашлось. Даже гуси в испуге прижались к плетням, тихо гогоча и хлопая крыльями.

— Мне это не нравится, — обеспокоенно пробормотала Сельма.

— Идите в дом, — повторил Блейк и шагнул навстречу всадникам в сверкающих латах и остроконечных шлемах с открытыми забралами. Кони остановились, нетерпеливо меся грязь копытами.

— Блейк! — властно позвал один и поманил рукой в кольчужной перчатке.

Кузнец, поприветствовав всадников почтительным кивком, спросил:

— Чем могу служить бесстрашным рыцарям уважаемого сира Стефана?

— Собирайся!

Блейк удивился.

— Не сочтите за неуважение, но могу я спросить…

Всадник перебил:

— Будешь кузнецом при замке. Распоряжение лорда Стефана.

Блейк растерянно оглянулся. Лицо жены было испуганным, у дочери же — хмурым и недовольным.

— Но как же я уеду?! У меня семья, дом!

Рыцарь резко потянул за узду — жеребец встал на дыбы, чуть не ударив кузнеца. Лязгнул вынутый из ножен меч. Блейк узнал этот меч — он сам его выковал, и теперь этот острый клинок направлен против него, своего создателя. Неудивительно, времена такие.

Меч коснулся шеи.

— Тебе оказана высокая честь, Блейк! Либо ты едешь с нами, либо твоя жена овдовеет прямо здесь и сейчас!

— Но у сира Стефана есть кузнец! Что с ним случилось?!

Второй рыцарь выкрикнул насмешливо:

— Уж больно ты любопытен! Конь лорда Стефана потерял подкову и поранил ногу, за что кузнец сегодня попрощался с головой! Его тело рвут псы, а голова красуется на пике! И потом, лорд Стефан считает, что ты уже достаточно хорошо себя показал, чтобы быть при замке! Шевелись!

Противиться было бесполезно. И просто опасно.

— Собери мне одежду! Быстро! — крикнул Блейк побледневшей жене.

Аластриона смотрела на гостей с такой ненавистью, что он торопливо закрыл ее своим телом.

— Выведи лошадь!

Дальше произошло невообразимое: один рыцарь толкнул другого, да так сильно и неожиданно, что тот вывалился из седла гремящей железной кучей. Он с трудом встал и с проклятиями замахнулся мечом на обидчика, который уже спешился и вытащил свой. Мечи со звоном скрестились, из-под опущенных забрал послышалась ругань.

— Будь ты проклят! Что это было?! — крикнул один и ударил по нагрудной кирасе противника.

— Помнишь, ты сбросил меня с коня на турнире?! Моя маленькая месть! — злорадно ответил второй и опустил клинок на шлем, оставив глубокую вмятину.

Металлический звон смешался со ржанием коней и испуганно-восхищенными возгласами деревенских жителей. Толчок острым налокотником в грудь заставил одного отшатнуться, а удар металлическим наколенником в живот отбросил на землю. Поверженный встал и, шатаясь, подошел к коню. Вынув из крепления седла тяжелый боевой топор, он сжал его обеими руками и мощным ударом опрокинул обидчика на землю.

Люди наблюдали со смесью восторга и страха. Подобное можно было увидеть только на городских турнирах, а тут прямо доставка на дом: доблестные участники сами приехали