Аластриона: Маленький рыцарь - Ден Истен

Изрядно помяв друг друга, благородные рыцари отбросили оружие и сорвали шлемы, затем с криками сошлись в рукопашной. Взмахи рук в кольчужных перчатках, тяжелое дыхание, звонкие удары, фонтанчики крови и гневные проклятия.

— А знаешь ли ты, сын гиены и собаки, что твоя женушка очень любит коротать ночки со мной?! Всякий раз, когда ты напиваешься как свинья, я покрываю ее словно жеребец кобылу! — выкрикнул один, ударив противника лбом в переносицу.

Тот, перед тем как упасть, успел обхватить его за шею. Оба свалились в грязь.

— Да будет тебе известно, презренный бастард ослицы и ночного горшка, что это я захаживаю к твоей женушке каждую ночь! Ты бы слышал, как же она сладко стонет подо мной! — выкрикнул второй и вцепился зубами в ухо.

Растеряв в дорожной грязи остатки благородства, оба мутузили друг друга, оскорбляя и таская за длинные волосы.

— Да что со мной?! — взвыл один и окунул другого в канаву. — Я совсем не хочу с тобой биться!

Второй отхаркнул затхлую воду и простонал:

— Я тоже не хочу, но надо! Понимаешь, надо!

— Кому?! Кому надо?!

— Я… Я не знаю, но надо!

Через некоторое время оба, совершенно обессиленные, лежали на дороге и обменивались вялыми ударами. Это были даже не удары, а безобидные поглаживания, словно они отгоняли мух.

— Я солгал про твою жену. Прости.

— А я — нет. Прости.

— Прощу, если разрешишь захаживать к твоей сестре.

— Да будет так.

Блейк, с трудом оправившись от изумления, осторожно спросил:

— Мы едем?

Рыцари посмотрели на него в непонимании, затем молча поднялись, собрали снаряжение, нахлобучили мятые шлемы и сели на лошадей. Блейк озадаченно смотрел им вслед, пока очертания всадников не стали еле различимы в начинающихся сумерках.

— А что это было?

— Кажется, они передумали, — невозмутимо ответила дочь.

Кузнец сердито посмотрел на нее.

— О чем ты говоришь?! Как они могли передумать?! Это приказ сира Стефана! Что они скажут ему, когда вернутся без меня?!

— Они к нему не вернутся, — уверенно ответила дочь.

— А куда они поедут?

— В другие земли. Станут бродячими рыцарями.

— О чем ты?! Бродячих рыцарей не бывает! Это не менестрели!

— Все бывает, отец, — с усмешкой ответила дочь.

И от этой усмешки Блейку стало не по себе. Ему показалось, что в глубине черных глаз дочери мелькнули сполохи желтого огня.

Дочь зашла в дом, а он глянул на растерянную жену.

— Сельма, ты можешь дать хоть какое-то разумное объяснение всему этому?!

Но потрясенная жена лишь развела руками.

* * *

Льняное платье преобразилось в поддоспешную одежду — обтягивающие фланелевые штаны и рубаху. Башмаки из толстой воловьей кожи и с грубой шнуровкой затянулись в блестящие сабатоны — остроносые, с гибкими пластинами, рыцарские башмаки, а голени обхватили наголенники, такие же блестящие.

Карисса с тоской наблюдала за процессом превращения маленькой воспитанницы в рыцаря. Она так и не смогла принять эту непонятную тягу к доспехам, таким неудобным и некрасивым. Куда лучше кожаные штаны, туника и мягкие сапоги как у нее — и движения не стесняют, и выглядят прилично. Но все попытки убедить девочку разбились об упрямство последней, поэтому Карисса сейчас покорно наблюдала за процессом преображения, который сопровождался хлопаньем и лязгом, и к тому же шел очень медленно.

Наконец голова девочки скрылась за шлемом с решетчатым забралом.

— Долго, — недовольно сказала Карисса. — Враг не будет ждать, пока ты изволишь переодеться.

— Я же только учусь! — огрызнулся приглушенный металлом голос.

— А меч?

Рыцарь вскинул правую руку. Пальцы в латной перчатке крепко обняли материализовавшийся из воздуха огромный цвайхандер — двуручный меч германских рыцарей.

— Он же в два раза выше тебя! — ужаснулась Карисса.

— И очень хорошо! — невозмутимо ответила девочка.

— Неудобно же! В себя приди!

Рыцарь поднял забрало, взглянул на меч и согласно кивнул. Меч уменьшился, все равно оставшись слишком большим относительно роста своей хозяйки.

— А щит?

— Щит — для трусов!

Рыцарь самодовольно постучал крестовиной по нагрудной кирасе.

— Я готова! Давай!

Карисса покачала головой и хлопнула в ладони. Из-за деревьев выскочили трое. Големы, созданные из глины и песка, выглядели совершенно как настоящие люди: свирепый бородатый викинг в медвежьей шкуре и с двусторонним боевым топором, тонкий чернявый перс в пурпурном халате и с двумя изогнутыми саблями, и мускулистый римлянин в шлеме с металлическим гребнем и с коротким мечом. Они рассредоточились и стали медленно наступать.

Карисса отошла в сторону и присела на траву. Рыцарь опустился на одно колено и, склонив голову, пару раз стукнул об землю рукояткой. Карисса засмеялась.

— А это зачем?!

Рыцарь не ответил. Дернув головой, он уронил забрало и выпрямился.

— Ну, кто первый?!

Они атаковали одновременно. Засвистели персидские сабли, вжикнул скандинавский топор, вспорол воздух римский меч.

Несмотря на громоздкие доспехи, рыцарь двигался на удивление изящно, а огромный меч без труда отражал нападение противников. Пригнувшись, он пропустил над головой топор и одновременно сделал выпад с вытянутой рукой. Меч вошел в брюхо викинга наполовину, последовавший следом рывок рукоятки вверх разрезал тело до самого бородатого подбородка. Еще рывок — и викинг упал с разрубленной надвое головой. Перс прыгнул слева, но тычок стальным локтем в нос отбросил его на спину. Он тут же вскочил и бросился в атаку, размахивая саблями. Острые и проворные клинки чиркнули по латам, затем попытались влезть в узкую щель забрала, но стальная рука отбила сабли, а башмак пнул в живот. Перса согнуло, а опустившийся сверху цвайхандер раскроил тело от левого плеча до правого бедра.

Римлянин напал справа, целясь в незащищенное пространство на шее между плечевой пластиной и шлемом. Взмах — и его отсеченная по локоть рука упала в траву. Подняв меч левой рукой, римлянин стал кружить вокруг в ожидании удобного момента. Рыцарь набросился на противника, делая смертоносные круги над головой. Римлянин, слабо отбиваясь, отступал под мощным натиском и в конце концов уперся спиной в ствол старого дуба. Цвайхандер финальным взмахом отделил его голову от тела.

— Вот и все!

— Нет, не все! — возразила Карисса.

Позади раздался рык. Рыцарь еле успел развернуться и подставить локоть под острые зубы пятнистой кошки. Повалившись на землю, он стукнул кулаком по оскаленной морде и выкрикнул:

— Кто это?!

— Леопард! — весело ответила Карисса.

И тут лесной воздух прорезал трубный клич. Рыцарь, отбиваясь от лап и когтей леопарда, увидел, как из раздвинувшихся деревьев на поляну вышло исполинских размеров серое животное с длинным носом и большими ушами.

— А это кто?!

— Слон! Индийский!

— Мы так не договаривались!

— Аластриона, моя милая и упрямая