Ветер и Правда. Том 2 - Брендон Сандерсон

«Мне придется действовать быстро, – подумал Таравангиан, просматривая возможные варианты будущего. – Ускользнуть с Рошара прежде, чем другие Осколки выступят против меня. Они еще колеблются, но со временем наберутся смелости».

В ближайшем будущем предстояло действовать решительно. Он начал обдумывать способы переключить внимание врагов на конфликт на Скадриале… Рошар придется оставить под управлением регента, поскольку самому Таравангиану требовалось разработать план, чтобы вырваться из созданной Далинаром ловушки. Как? Как ему ума хватило? Как Таравангиан этого не увидел?

Злость на Далинара вспыхнула вновь вихрем пламени и гнева. Далинар. Далинар украл у него века! Больше нет времени на построение планов, на тонкие манипуляции. Далинар…

Далинар по-прежнему существовал.

Таравангиан потянулся и обнаружил то, что задержалось на другой стороне: душу Далинара. Напитанную силой, неспособную пока уйти. Та часть личности, что на краткое время остается, прежде чем вступить в Запределье.

Таравангиан схватил ее, и она упала в руки его силе.

Ибо Далинар Холин был клятвопреступником.

«Ты же понимаешь, Далинар, что теперь я могу сделать с тобой все, что пожелаю, – сказал Таравангиан. – Я мог бы терзать тебя на протяжении вечности. Ты правда думаешь, что твоя жертва стоила заплаченной цены?»

По душе его соперника рябью прошел вопрос. «Чего стоит моя жизнь?»

«Теперь уже ничего. Далинар, ты НИЧТО!»

«Если так, то я обменяю ее на все. Таравангиан… я называю это выгодной сделкой».

Таравангиан пришел в ярость, взбесился оттого, что Далинар не давал ему позлорадствовать. Однако он не позволит себя подначивать, он удержит силу под контролем. Далинару все еще найдется применение. Нарушенные им клятвы отдавали его душу Таравангиану в руки, и он Претворит его. Превратит его…

Душа Далинара ускользнула. Растянулась. И пропала в Запределье. Таравангиан отчаянно попытался ее удержать, но не сумел, как утекающую сквозь пальцы воду.

«Ты не сможешь его получить, – сказали силы, – ибо на него заявил права другой».

Поражение.

С чего бы Таравангиану чувствовать себя побежденным, когда он во всем выиграл? Таравангиан вновь разъярился, и рябь от этого еще больше искривила реальности вокруг Рошара. Далинар ускользнул? Далинар умер?!

Но нет. Что-то от него осталось. Таравангиан отыскал это нечто в Духовной реальности. Оно проявилось в том видении, где Далинар упрямо отшвырнул бочку с маслом и принялся творить мир, как будто прежде не сжег город дотла.

В том видении присутствовал Черный Шип. А Черный Шип… это легенда. О нем говорили, и умы людей лепили его, придавали форму. Он реагировал не так, как любая иная составляющая видений, ибо то, о чем думают люди, оживает.

О Черном Шипе думали очень многие. Истории о нем переросли самого Далинара, а тот допустил по крайней мере одну ошибку. Он вложил в это существо свои воспоминания, показал ему будущее, и теперь оно стало еще более живым.

Воздаяние покачал его на руках.

«Ты прав, – сказал ему Черный Шип, отчего эго Таравангиана успокоилось, а гнев смягчился. – Он был слаб. А я нет. Я не сделаю того, что он мне показал. Я не буду напиваться и плакать, когда надо драться с убийцей. Не отступлюсь перед боем и завоеванием. Я Черный Шип».

«Ты будешь служить мне? – спросил Воздаяние. – Когда я пойду войной на звезды?»

«В этом моя суть», – ответил Черный Шип.

Да… ошибка. Далинар установил Связь с этим зарождающимся спреном самого себя, вложил в него свою память, свои умения, и к нему эта память пришла слишком рано. Таким мог бы стать Далинар, если бы Культивация не защитила его от его же собственных поступков. Превзойти в величии Гавилара, превзойти любого человека.

Истинный защитник. С невероятными способностями полководца, блестящим пониманием стратегии и тактики и несгибаемой силой воли Далинара. Но без слабости от возникших к старости внутренних ограничений, вроде надлома после смерти жены.

Да, Далинар Холин умер.

Но Черный Шип будет жить.

Теперь разобраться еще с одним клятвопреступником. Вестники, как увидел Таравангиан, укрылись от его касания. Но кое-кто другой – нет, кое-кто, с кем обе силы призывали разобраться немедленно.

Где же Шут?

* * *

Мечи начали исчезать из круга.

Каладин упал на колени перед Ишаром, а тот коснулся его висков.

– Это метод Ведель, – проговорил пожилой Вестник. – Он основан на умениях, которыми я не пользовался очень давно… на силе потоков, не связанной с буресветом, Сиянием или Клинками Чести. Тут требуются скрепленная клятва и частица бога…

Каладин распахнул глаза, почувствовав, как внутри него что-то зажглось. Он ощутил остальных. Тальна, Эш, Ведель, Чану… Их обуревал страх, опасение, что они идут навстречу мукам.

«Получилось, – шепнула Ветер. – Каладин, получилось! Клятвенный договор оберегает спренов!»

– Надеюсь, мы тоже окажемся недосягаемы для него, – сказал Ишар, сжав свой меч, и посмотрел на Каладина: – Но… даже если так… я все равно могу снова потерять себя. Не вся гниль в моей душе была вызвана силой Вражды, Благословленный Бурей. Я… слаб. Рассудком.

– Я помогу, – пообещал Каладин.

Стоявший рядом Нейл напряженно замер, затем испарился, пропав в никуда. Его меч исчез из круга.

– Дитя, при Возвращении мы используем тела из силы, – сказал Ишар. – Никто не умирает ради нашего возрождения. Идею Сплавленных Честь находил омерзительной. Когда-то.

Каладин кивнул, собираясь с духом, поскольку его душа завибрировала. Его окутал свет, и тогда Сил взяла его за руку. И он ощутил, как она ее сжала.

– У тебя все еще твое исходное тело, – продолжил Ишар, исчезая. – Твою душу потянет вместе с нами, а тело останется позади. Прости. Может быть больно.

Каладин крепко стиснул руку Сил, а затем ахнул, когда сквозь него прорвалось ужасное пламя. Мучительная, нестерпимая вспышка в черепе.

Он почувствовал, как его глаза выгорели, будто его поразили осколочным клинком.

А затем…

Ничего.

146. Ночь скорбей

Но успех не был полным, поскольку ни я, ни Сзет много лет не слышали Ветер. За исключением того одного шепота.

Так или иначе, она жива, а значит, возможно, Клятвенный договор в имеющемся виде сохранился в достаточной степени. Даже притом что Сзет не занял пустующее место.

А возможно, Каладин как защитник Ветра в конце, перед самой своей смертью, сумел сделать нечто, отвратившее гнев Воздаяния от спренов.

Из «Рыцарей Ветра и Правды», стр. 290

Сигзил сидел с отцом Каладина в медицинских палатах Уритиру. Его отправил сюда дежурный офицер, вопреки настояниям Сигзила, что врач ему ничем не поможет. Утрата спрена – не физический недуг.

Тем не менее Лирин его осмотрел. Мир мог