Фантастика 2026-128 - Андрей Схемов

Мы вышли на крыльцо училища. Ослепительное июньское солнце ударило по глазам. Зацвела липа, ее сладковатый, тяжелый аромат перебивал даже запахи промзоны.

Кабан ждал нас у своего сияющего мотоцикла «Урал» с коляской. Его получилось перевести на соседнюю с Центром автобазу (договорились, что он будет числиться там водителем-испытателем, а по факту — нашим штатным силовиком на колесах).

— Ну че, дембеля⁈ — заржал Серега, кидая мне шлем. — Отстрелялись? Куда теперь? Пиво пить или сразу в Центр, груши колотить?

— Никакого пива, — я поймал шлем. — У нас работы непочатый край. Слава Джими сегодня привез новые усилители. Надо паять. И у нас вечером тренировка старшей группы. Мы теперь не просто пацаны с района. Мы — официальные лица. Лицо надо держать.

Жизнь закрутилась в бешеном ритме новой реальности.

Наш «Экспериментальный молодежный Центр», который мы обустроили в здании старого кинотеатра, превратился в настоящую Мекку для молодежи Каширки. Мы забрали пацанов с улиц. Мы забрали их из сырых подворотен, где они глушили бормотуху и учились резать друг друга заточками.

Днем здесь гудели паяльники и осциллографы — Шуруп с маниакальным блеском в глазах вел радиокружок. Он учил пацанов собирать цветомузыку, чинить транзисторы и, что было моей тайной директивой, сам научился конструировать миниатюрные подслушивающие устройства и направленные микрофоны. В нашем деле информация была дороже золота.

Вечерами зрительный зал превращался в суровое додзё. Маты были пропитаны потом. Я, Михан и Кабан вели тренировки по рукопашному бою и самбо. Я давал им не классический спортивный мордобой, а жесткую, утилитарную армейскую систему выживания. Учил ломать суставы, использовать подручные предметы, работать против ножа и толпы. Пацаны выли от нагрузок, блевали после круговых тренировок, но не уходил никто. Потому что они видели: мы не теоретики. Мы — практики, которые держали этот район в стальном кулаке.

Ночи принадлежали року. Наша группа «Гром» репетировала до хрипоты. Слава Джими творил чудеса за микшерным пультом. Наши бобины расходились по Москве тиражами, которым позавидовали бы официальные ВИА. Мы пели о том, о чем молчало радио. Мы пели правду.

Но я не забывал о том, кто дал нам эту свободу.

В середине июля меня вызвали на связь. Очередная встреча с Бариновым прошла не в тире и не на выставке. Он ждал меня на скамейке в парке Сокольники, кормя голубей крошками вчерашнего батона.

Его плечо, простреленное в Жуковке, видимо, зажило, но правая рука двигалась чуть более скованно, чем раньше.

Я сел рядом, бросил на скамейку газету «Вечерняя Москва».

— Голуби сегодня голодные, Олег Иванович.

Баринов стряхнул крошки с ладоней. Внимательно посмотрел на меня своими немигающими, ледяными глазами.

— Голодные не только голуби, Мордов. Хищники тоже хотят есть.

Он достал из кармана папиросу, закурил.

— Вы сработали тогда на отлично. Папка Завьялова ударила как гаубица. На съезде Александр Николаевич пробил брешь. Волков снят. Завьялов под следствием. Щёлоковская группировка получила тяжелую пробоину и сейчас зализывает раны. Но это не победа, Гена. Это только выигранное сражение.

Баринов посмотрел на отдыхающих в парке людей.

— Система слишком инертна. Брежнев покачнулся, но смог-таки удержаться в седле. Он сдал несколько пешек, чтобы сохранить доску. И на пенсию не вышел — остался при ЦК. Его окружение сейчас перегруппировывается. Они поняли, что Шелепин опасен. Они поняли, что у него появились новые, очень эффективные «инструменты». И они начали искать этот инструмент. Тебя, Мордов.

Я внутренне подобрался.

— Ищут? У них нет доказательств.

— У них есть ресурсы, — сухо отрезал старый чекист. — Твой куратор, майор Смирнов. Он хороший офицер, но он под колпаком у своего начальства. Генерал Рюмин из ведомства Андропова не спит. Рюмин — игрок высочайшего класса. Он не любит, когда на его доске появляются неучтенные ферзи. КГБ хочет знать, кто вскрыл дачу в Жуковке. МВД жаждет отомстить за унижение. Ты оказался между двух огней.

Баринов повернулся ко мне всем корпусом.

— У тебя сейчас есть только один выход, студент. Легализоваться настолько, чтобы стать неприкасаемым для уличных оперов, и одновременно уйти в глубокую тень для серьезных разработок.

— Я уже заместитель заведующего отделом в райкоме, — я пожал плечами. — У меня официальный Центр.

— Этого мало. Рюмина райкомовской корочкой не остановишь. Нам нужен новый удар. Упреждающий.

Баринов вытащил из-за пазухи сложенный вдвое лист бумаги и вложил его в мою газету.

— Окружение генсека готовит ответный ход. Они хотят дискредитировать Шелепина через международный скандал. Речь идет о тайных поставках алмазов за рубеж в обход государства. Деньги оседают на швейцарских счетах партийной элиты, лояльной Брежневу. Если мы возьмем эту схему, мы отрежем им финансовые артерии за границей. И тогда они сожрут друг друга сами.

Я развернул лист прямо в газете. Там были схемы, адреса, номера накладных.

— Алмазы? Олег Иванович, вы шутите? Это же уровень Госбезопасности. Там охрана будет стрелять на поражение даже в тень.

— Именно поэтому я обращаюсь к тебе. Вы доказали, что можете быть невидимыми. Операция «Огранка». Подготовка — два месяца. Информацию я буду передавать частями. А пока — сиди тихо. Развивай свой Центр. Играй музыку. Будь на виду у всех, чтобы никто не заподозрил, что ты готовишься вскрыть главное хранилище коррупционеров.

Он поднялся со скамейки.

— И Гена… Береги своих людей. В этот раз, если вы ошибетесь, я вас прикрыть не смогу.

Баринов ушел, слившись с толпой пенсионеров на аллее. Я остался один, глядя на схему в газете.

Алмазы. Контрабанда. Высшие эшелоны власти.

«Ну что ж, полковник, — усмехнулся я про себя. — Ты хотел большую игру? Получи и распишись».

Вечерняя Москва встречала меня теплым, ласковым ветром. Я шел к Универмагу. В кармане лежала первая, официально заработанная в Центре зарплата. Не криминальные деньги Штерна, а честные, чистые советские рубли.

Я купил у метро огромный букет белых роз. Дорого, пафосно, но сегодня был особый день.

Светочка ждала меня на нашем привычном месте у сквера. Она была в легком ситцевом платье в мелкий цветочек, которое удивительно шло к ее темным волосам и точеной фигуре. Увидев розы, она ахнула, закрыв рот ладошками.

— Геночка… Зачем так тратиться? Это же целое состояние! — она зарылась лицом в лепестки, вдыхая аромат. Глаза ее сияли.

Я обнял ее, прижимая к себе.

— Для тебя, родная, мне никаких денег не жалко. Тем более, что