Фантастика 2026-107 - Наиль Эдуардович Выборнов

Когда дверь наконец-то открылась полностью, я увидел внутри коридор. Освещение было тусклым, аварийным, лампы дневного света под потолком не работали, а вот маленькие, красные на стенах — да. Стены белые, пол из серого кафеля, и все чисто, будто мыли совсем недавно.

Пахло дезинфицирующим средством. Точно так же как в лабораториях, где мне приходилось бывать по учебе. Родной запах, можно сказать, я даже соскучиться по нему успел. Хотя после вони трупов, запаха бетонной пыли, пороха… Вида старых квартир, того бункера-склада, базара, где так пахло немытыми человеческими телами.

Стерильно тут. Иначе и не скажешь.

— Ходу, — тихо сказал Гречка.

Мы пошли вперед, держа автоматы наизготовку. Не знаю, зачем, потому что с первого взгляда было понятно, что людей тут нет, это точно. Впереди гудела вентиляция, ровно, без перебоев. Двери по бокам, все были закрыты, а на каждой висело по табличке с номером и значками биологической опасности. Я читал номера…

Вспомнилось почему-то, как на кафедре микробиологии у нас установили железную дверь. Заведующий кафедры выпросил ее у ректора института, сославшись на опасность биологического терроризма. Смешно было, конечно, потому что культур там никаких не было, кроме непатогенного белого стафилококка и такой же непатогенной кишечной палочки.

Вспомнилось еще кое-что, как нам читали лекцию о том, что в одном из институтов хранится культура уже золотистого стафилококка, резистентного ко всем видам антибиотиков. А вот это иначе как апокалипсисом назвать нельзя — вырвется и конец человечеству. А причиной всему то, что люди бесконтрольно пьют антибиотики на каждый чих. В начале нулевых их назначали вообще всем на всякий случай, хотя делать этого нельзя.

А узнать — можно или нельзя, можно банальным образом, клинический анализ крови сдать. И по нему уже будет понятно, бактериальная инфекция там или вирусная.

А еще свою роль играют нечистые на руку фармацевты, которые продают антибиотики просто для того, чтобы увеличить выручку. Я никогда таким не был — на меня ругались, даже проклинали, но принципы дороже.

— Расходимся, — сказал Гречка. — Смотрите, ищите холодильники. И харды собирайте все, флэшки, все, что есть. Бумаги тоже.Он двинулся в первую дверь, Пшенка во вторую, я же в третью.

В зале было так же темно, аварийки горели вполнакала. Стол посредине, на нем ноутбук с погасшим экраном. По стенам стеллажи с пробирками, центрифуги, какие-то приборы с цифровыми табло. Большая часть из них была мертва, но часть моргала зелеными и красными точками.

Ничего интересного, а меня интересует в первую очередь культура.

Второй зал, третий. А вот в четвертом я нашел холодильники. Большие такие, лабораторные, с двойным контуром, я такие видел пару раз, когда нас водили на экскурсии в исследовательский корпус.

— Гречка! — негромко позвал я.

Спецназовец вошел, посмотрел на эти штуки и спросил:

— То, что надо?

— Ага, — кивнул я. — Это морозилки. Минус восемьдесят там должно быть. Если тут хранят то, что нам нужно, то именно так.

— Так доставай, — сказал он и отошел из комнаты.

Я осмотрелся, увидел перчатки, надел их на себя. Потом респиратор — тоже пригодится. Подошел к холодильникам.

На передних панелях горели цифры. Минус семьдесят восемь, минус восемьдесят один, минус семьдесят девять. Работают. Не знаю, откуда тут электричество, но оно есть. И это хорошо, иначе ничего нам не досталось бы.

Нет, на самом деле культура должна быть в специальных контейнерах с микроклиматом, в котором им наплевать и на жару, и на холод, и на все остальное.

Я подошел к холодильнику, потянул дверцу, и она открылась с тяжелым чмоканьем, уплотнитель отлепился от рамы. Изнутри пахнуло холодом, белый пар повалил наружу. Стеллажи с пробирками в штативах, они пронумерованы, помечены маркером. Культуры это все. Но не то, что меня интересует.

Потом второй — то же самое.

Я открыл третий, и увидел то, что мне нужно — контейнеры такие, пластиковые. На самом деле непростые, но именно в них и находится вирус. Там противоударный материал и еще термоизоляция. Как они оттуда культуру доставать будут, и как станут снаряжать им средство доставки — не мое дело. Мне нужно было добыть это.

Герметичный пластиковый контейнер. Я взялся за него аккуратно, потянул на себя, и он вышел из гнезда с легким сопротивлением. Я взял второй — чисто на всякий случай.

Ну вот. Вирус у меня. И я заметил, что руки у меня слегка подрагивают.

Потому что я отчетливо понимал, что именно держу в руках. Одного этого контейнера хватило бы для того, чтобы уничтожить город вроде Москвы. Если разлить, распылить его как-нибудь, вылить в водопровод… Да уж, как не крути, но это точно не просто насморк. И даже не тот старый добрый коронавирус.

Я подумал на секунду — а может мне? Добраться до базара и разбить там этот контейнер, и тогда для жителей города все закончится очень быстро. Гости торговые разнесут вирус по всему городу, и уже через сутки все кончится.

Все умрут. Не будет больше никакого блядства, дельцов вроде Жирного. Вообще никого не будет, просто пусто все окажется.

Я подумал об этом, а потом тут же испугался того, что подумал. Нет, это не мои мысли, я никогда не пойду на такое, я никогда не был террористом, и не хотел убивать других людей. И не желал того, чтобы человечество было уничтожено.

Чужая мысль, просто чужая, не моя. Таблеток нет, и в этом все проблемы.

Я переложил контейнеры на стол, после чего закрыл холодильник. Тот загудел чуть громче, восстанавливая температуру.

Взял термокейс, который лежал тут же, рядом, положил внутрь оба для верности, защелкнул крышку на основной замок и два дополнительных. Индикатор сверху мигнул красным, а потом зеленым. Все в норме.

— Ну, держи, — я подошел к дверям и передал контейнер Гречке.

Он посмотрел на него, на меня, а потом убрал в рюкзак.

— И все? — спросил он. — Это все, что нужно было сделать? Сами бы справились.

— А карточку вы без меня нашли бы? — меня почему-то это обидело.

— Ну да, ну да, — сказал он. — Теперь документы.

Точно. Нам нужно вытащить отсюда все данные — бумаги, жесткие диски, флэшки, все остальное. Подозреваю, что информации нужной там не так и много, но и собираем мы ее не просто так. Ее ведь эвакуируют на большую землю, может быть даже с культурой