Узоры тьмы - Кэри Томас

подобие юристов в магическом мире. Они работают с магическими контрактами, кольцами и ключами и способны навсегда заключить разные вещи под замок… даже такие вещи, как любовь. В общем, в этой маленькой штучке заперта любовь, которую я испытывала к нему. – Она вытряхнула кольцо в центр ладони.

Анна потрясенно посмотрела на кольцо, пытаясь представить, как такая тусклая и тяжеловесная штуковина может вмещать в себя любовь Селены.

– Но магический контракт требовалось скрепить кровью трех человек – моей, представителя златоключцев и свидетеля. – Селена закрыла глаза, стиснув кольцо в ладони. – Я попросила твою тетю быть моей свидетельницей, вложить в заклинание свою магию, и она согласилась. Это, разумеется, было еще до того, как она стала наузником.

– А почему ты не обратилась к моей матери?

– Я хотела, но не смогла заставить себя поговорить с ней. Я знала, что она осудит мои действия, попытается убедить меня в том, что лучше страдать от любви, чем прятаться от нее. А вот Вив понимала такие вещи, но это была огромная ошибка. Дело в том, что, как одна из подписавшихся под контрактом, она имела возможность отменить заклятие, вновь разбередить рану. Я тогда не думала, что она использует это против меня, но это было до того, как она начала меняться, до того, как она стала той Вивьен, которую ты знала.

До Анны начало медленно что-то доходить, а потом она все поняла:

– Ты в прошлом году говорила мне, что у нее был какой-то рычаг воздействия на тебя, из-за которого ты и согласилась на ее план – вырастить нас с Эффи порознь, а потом, когда нам исполнится шестнадцать, свести снова, чтобы привести в действие проклятие. Все было так, да?

Селена кивнула:

– Именно так. Я не стану врать и говорить тебе, что не пришла в ужас при мысли о том, что она может отменить заклинание, – я стала той, кто я есть, благодаря ему, – и понятия не имела, кем стану, если она разомкнет кольцо. Но у меня были и другие причины согласиться с ее планом, а может, это то, что я внушила себе, чтобы спокойно спать по ночам. – Она печально улыбнулась. Селена всегда улыбалась сквозь печаль. – Надо было мне найти другой способ. – В общем, Вивьен больше нет, и она не может обратить заклятие вспять, но я до сих пор боюсь этого кольца. Этого дурацкого, уродливого кольца.

Она стиснула его в кулаке, как будто не могла больше на него смотреть. Анна пыталась соотнести слова Селены с той могущественной ведьмой, которую она знала, с ведьмой, которая создавала приворотные зелья, способные внушить страсть и желание, зелья такой силы, что им невозможно было противостоять. Селена боялась любви. Боялась.

– Но… неужели тебе никогда-никогда не хочется влюбиться?

Селена решительно покачала головой:

– Нет. Я однажды попробовала, что это такое, и этого мне оказалось достаточно. Я любила его, дорогая, я действительно его любила. Он был коун. Женатый. Невозможная ситуация. Он порвал со мной перед самым Рождеством. Вот почему я до сих пор терпеть не могу этот праздник. Но до чего же он был смешной… – Она мечтательно улыбнулась. – Смешной до животного смеха.

Анна тоже улыбнулась:

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, знаешь, такой человек, который заставляет тебя смеяться из самой глубины живота, смеяться так, что невозможно остановиться. Но мне не было достаточно этой любви. Я хотела от нее невозможного – чтобы она была чем-то всепоглощающим. Я хотела ежедневных фейерверков, гореть так, словно я подлетела слишком близко к солнцу, – чтобы страсти, трагедии и никаких полутонов. А она вся состояла из полутонов, все было сложно, запутанно и непонятно и все время причиняло боль, а порой казалось совершенно… обыденным. Я же Селена Фоукс. Я и обыденность – вещи несовместимые.

– Это правда, – засмеялась Анна.

– Я так и слышу повисшее в воздухе «но», Анна. И знаю, что ты, как дочь своей матери, не согласишься с моим решением, но это было мое решение, и оно сделало меня той женщиной, какая я есть сегодня.

Анна пыталась переварить все то, что только что на нее обрушилось. Искалечило ли то решение Селену душевно или сформировало ее? Анна попробовала представить, что было бы, если бы она заперла любовь к Аттису под замок, но сама мысль о том, чтобы смотреть на его улыбку и ничего не чувствовать, была ей невыносима. Это было гораздо хуже, чем чувствовать слишком сильно, чувствовать то, что она чувствовала сейчас.

– Поэтому я так оберегаю от всех свою личную жизнь и никому не позволяю вмешиваться в то, с кем и как я встречаюсь. Прости, если тебя задели мои отношения с Рейссом.

– Мне все равно, с кем ты встречаешься, Селена, я просто хочу, чтобы ты была осторожна. Я не доверяю Рейссу.

И его сыну тоже.

– Я знаю.

– Этот мужчина, которого ты любила по-настоящему… это был отец Аттиса?

Селена кивнула:

– К тому моменту, когда… когда мы зачали Аттиса, моя любовь к нему уже была заключена под замок, но я все равно хотела, чтобы это был он.

– Тогда у тебя есть шанс полюбить снова, хотя и другой любовью.

– Это в каком смысле? – нахмурилась Селена.

– Полюбить Аттиса. Ты не можешь избегать его вечно. Он твой сын.

Селена замерла. Некоторое время она молчала, а когда заговорила, слова ее были еле слышны, еле уловимы, как прикосновения кончика кисточки.

– Неужели ты не понимаешь, дорогая? Если бы я позволила себе… даже на секундочку… вряд ли я выдержала бы все это. Я просто не смогла бы с этим жить. – Она зажала рот дрожащей рукой, на глазах у нее внезапно выступили слезы, готовые вот-вот пролиться, но непроливающиеся. – Говорю тебе, спичечка, я не такая бесстрашная, как ты.

– Еще не поздно.

Анна почувствовала, как Селена рядом с ней поникла под грузом любви, которую не разрешала себе чувствовать.

– Я хочу быть такой же бесстрашной, как мама, – пробормотала Анна.

Селена подняла подбородок, глаза ее полыхнули фиолетовым огнем.

– Ты Анна Эверделл, а не твоя мать и не твоя тетя. И Эффи тоже. Обе они что-то подарили каждой из вас, но, если ты хочешь избавиться от призрака своей тети, тебе придется найти свой путь.

Анна смотрела на Селену и впервые видела в ней ту, кем она была на самом деле, а не ту, кем Анна воображала ее большую часть своей жизни – фею-крестную из ее детских грез, явившуюся спасти ее. Нет. Она была ярким клубком противоречий, кем-то, кто сам нуждался