Узоры тьмы - Кэри Томас

– Я весь год не знала покоя, Эффи! Я уже сама полуживая! – воскликнула Анна, отбрасывая всякую сдержанность. – Смерть со своими воронами звали меня, преследовали меня. Я думала, что они пытаются меня уничтожить, а теперь понимаю – они пытались меня подготовить. Магия подготавливала меня к этому. И снега Хада тоже… Я видела снег в своих снах. В темноте… Помнишь хрустальный шар у той женщины-медиума в парке аттракционов? Вот что она увидела. – Анна понимала, что говорит слишком быстро и не слишком вразумительно, но остановиться не могла. – Все это время Нижний мир притягивал меня. Загадка Яги тоже это знает – она хочет, чтобы я отправилась туда. Ты как-то сказала мне, что пора перестать жить в тетиной тени… так вот, я не собираюсь больше так жить. Я не собираюсь позволять страху меня контролировать. Я отправляюсь туда, куда страх отправляется, чтобы умереть. И вообще, никакого выбора все равно нет. Ты же слышала, что сказала секретарша: истерию невозможно остановить, кроме как добравшись до ее источника, а никто другой туда не полезет.

– А ты, значит, полезешь?

– Для ведьмы нет преград, кроме ее собственного воображения.

Эффи улыбнулась:

– И ты думаешь, что твое воображение способно вместить в себя весь Хад?

– Я думаю, что могу это сделать и должна это сделать – и не только ради того, чтобы положить конец истерии. – Анна выдержала многозначительную паузу. – В загадке говорится: Чтобы подняться, придется спуститься. Правду отыщешь, где проще забыться. Я думаю, речь идет о воде мертвых, реке, которая уносит воспоминания умерших. Помнишь, Мор сказала, что, если выпить воды из нее, она принесет тебе воспоминание, которое ты ищешь. Если я отправлюсь в Хад, то смогу вернуть воспоминания Элинор, открыть истинную историю проклятия: с чего оно началось, как было наложено, как был создан Аттис. Я думаю, в этой истории есть то, чего мы не знаем, способ освободить нас, который не подразумевал бы смерти Аттиса или гибели одной из нас из-за проклятия.

Эффи закаменела лицом и переместилась из озерца лунного света в тень.

– Ты точно уверена? По мне, так трещины уже побежали… – Не понять, что она имеет в виду, было невозможно. – Ты же считаешь меня массовой убийцей.

– Я вовсе так не считаю… я… все намного сложнее. – Анна приблизилась к ней. – Прости меня, Эффи, прости, пожалуйста, у меня в голове творился полнейший сумбур, я злилась, меня мучили подозрения, и я поспешила сделать глупый вывод. У тебя были знакомые среди ведьм Хада, ты проводила столько времени с Азраилом, хотя он, судя по всему, тебе вовсе не настолько нравился, и ты ненавидишь БППКП и всех коунов, которые верят их бредням. Я подумала, что, может, ты каким-то образом ввязалась в заклинание истерии, пытаясь как-то бороться со всем этим. Я никогда не считала, что ты собиралась убивать людей. Наверное, это проклятие на меня повлияло, а может, мы с тобой просто не знаем друг друга как следует. Да и откуда нам знать? Мы сестры меньше года.

Глаза Эффи сузились, в них блеснул гнев и еще какие-то непонятные чувства.

– Ты хочешь поближе узнать меня, систер? Пожалуйста: я не люблю коунов, но вовсе не желаю им смерти. Я ненавижу своих врагов, но за друзей бьюсь до конца. С Азраилом я проводила столько времени потому, что через него можно получить полезную информацию… и потому, что мне страшно одиноко. Мы с Аттисом были вместе всю мою жизнь. Ты хоть представляешь себе, каково это – не иметь возможности обратиться к нему, когда он мне нужен, быть с ним, когда я этого хочу? Он был моим, Анна. Моим!

Анна попятилась перед ее натиском, чувствуя, как на нее выплескивается боль Эффи.

– Он мне нужен, – сказала Эффи и, отойдя в сторону, остановилась перед пустым жестяным бочонком, в котором уже давным-давно успел остыть разведенный Аттисом огонь. Присев на краешек шезлонга, она жалобно улыбнулась – как клоун, в запасе у которого не осталось больше никаких фокусов. – Я знаю, что у тебя было худшее детство в мире, но с Селеной расти тоже было несладко. Мы никогда не сидели на месте. Новые страны, новые школы, новые люди. Она баловала меня, а потом игнорировала, купала во внимании, а потом исчезала. Лето. – Эффи подняла глаза к небу. – Лето – это единственное, что было в моей жизни постоянного. Она привозила меня на лето в Уэльс к Аттису, и это был… дом. Аттис был моим домом. Моим единственным настоящим другом. Первым, с кем я поцеловалась. Первым мальчиком, с которым я переспала. Мир мог лететь в тартарары, и это не имело никакого значения, потому что мы с ним были друг у друга. Я всегда была для него номер один и всегда думала, что так останется до его последнего вздоха… а потом… прошлый год, проклятие, ты, осознание того, что все в моей жизни было ложью. Когда мы вернулись в Уэльс этим летом… все уже было совсем по-другому, как будто какая-то часть его уже исчезла. – Она посмотрела Анне в глаза. – Ты знаешь, каково это – едва ли не каждую секунду чувствовать себя настолько потерянной, что невозможно дышать?

– Знаю, – отозвалась Анна и, подойдя к ней, опустилась на соседний шезлонг. – Как будто все непоправимо сломалось.

– Нет. Я уже была непоправимо сломана, в том-то и дело. Это он не давал мне развалиться на части.

– Он любит тебя, Эффи. И всегда будет любить.

Эффи сощурилась, и из уголка ее глаза выкатилась одинокая слезинка.

– Это то, чего ты хочешь? Ты хочешь, чтобы он любил меня?

Анна выдержала взгляд Эффи. Она не могла скрыть бушевавших в ее душе противоречивых чувств, да и не собиралась. Если они хотят действовать заодно, то должны быть готовы демонстрировать собственную уязвимость – и принимать чужую.

– Я знаю, что, несмотря на все мои чувства, я не хочу больше позволять проклятию контролировать мою жизнь. Я знаю, что хочу верить – мы сильнее его. Я знаю, что никогда не хотела чего-то сильнее, чем чтобы ты была моей сестрой.

Эффи отвела взгляд:

– Надо же, как неумолимо оно сводит нас вместе и в то же самое время отдаляет друг от друга…

– Это не обязано быть так. – Анна схватила ее за руку. – Мы можем его пересилить.

Эффи посмотрела на руку Анны, которую сжимала в своей руке. Анне хотелось ощутить, как их магии переплетаются, чтобы паучок-татуировка снова перебежал с руки Эффи на ее руку, как это уже однажды было…

Но