Непосвященная - Селена Ниршева

— Я… в порядке. Просто… устала. И боюсь. Боюсь за него.

— С ним всё будет хорошо, — его голос прозвучал нарочито твердо, но взгляд, тёмные круги под глазами выдавали ту же тревогу. — Нам тоже нужно держаться. Пойдемте, обсудим, что делать дальше. Ужин скоро принесут.

— Да… пойдемте, — я кивнула, с безмерной благодарностью ухватившись за это предложение, за любую возможность отвлечься, занять чем-то тело и хоть на миг заглушить вой мыслей. — Мне… не хочется сейчас в пустую комнату. Туда, где его нет.

Мы поднялись в зал для совещаний. Обычно величественный, наполненный эхом важных решений, сейчас он казался таким же опустошенным и вымотанным, как и мы. Пыль висела в лучах заходящего солнца, пробивавшихся сквозь высокие окна. Я почти рухнула в тяжелое кожаное кресло, чувствуя, как каждая мышца, каждое сухожилие кричит от накопившегося напряжения. Торн, подойдя к соседнему креслу, наконец сбросил маску. Воздух дрогнул, и на стуле развалилась его истинная, демоническая форма.

Валаал и Аксель, уже сидевшие напротив, переглянулись. В их взгляде, уставшем и серьезном, читалась та же тяжесть, что давила на мою грудь. Тяжесть ожидания, неопределенности и тихой, подспудной паники.

— Мира, — тихо, почти бережно начал Валаал. Его голос был хриплым, осипшим от напряжения. — Мы с Акселем обсуждали… нюансы нового противоядия. Оно ведь не мгновенного действия. После атаки тех тварей стражники приходят в себя часами, а не минутами… — Он сделал паузу, внимательно глядя на меня, оценивая, насколько я вообще здесь, с ними.

— Слушаю, — осторожно ответила я. Внутри что-то похолодело. Этот тон не предвещал ничего хорошего.

Аксель слегка подался вперед, сложив руки на столе. Его движения были резче, в них чувствовалась нервозность.

— А что если нам попробовать усилить его? Взять за основу не только наши компоненты, а добавить… катализатор иной природы. Например, образец крови демона.

В воздухе повисла гробовая тишина. Торн поперхнулся, будто его ударили под дых, и уставился на магов ошарашенным, а затем мгновенно налившимся яростью взглядом.

— Ополоумели совсем? — вырвалось у него, низкий голос пророкотал, как далекий гром. — Еще чего не хватало! Я вам не подопытное животное! — Но затем, сделав видимое усилие над собой, он продолжил уже спокойнее, с ледяной вежливостью: — И, кстати, для протокола: Мира мне не хозяйка. У нас есть связь, договор. Мы не управляем друг другом. Я — не её имущество.

Я нахмурилась, чувствуя, как по спине пробежали мурашки от неприязни. Их предложение показалось не просто диким, а каким-то грязным, нарушающим все неписаные границы.

— Он прав, — мой голос прозвучал резче, чем я планировала. — У нас партнерство. Равное. И объясните, зачем вам понадобилась именно его кровь?

Маги ничуть не смутились нашей реакции. Валаал лишь вымученно, устало улыбнулся, словно ожидал именно такого ответа, и заговорил снова, тихо, но настойчиво:

— Его кровь… — он жестом указал в сторону Торна, — это уникальный, бесценный образец для нашего мира. Она сочетает в себе магию иного рода, первозданную, древнюю. Не светлую и не темную в привычном смысле. Она — вне дуальности наших представлений. Такой компонент может стать ключом. Может создать не просто противоядие, а… щит. Или оружие. Эффективное против существ, сотворенных чистой, безумной тьмой Миады. Мы не хотим её копировать. Мы хотим найти противовес.

Торн скривил свое демоническое лицо в выражении глубочайшего отвращения и недоверия.

— Я вам свою кровь не дам. Ни капли. Не надейтесь.

Аксель, явно раздраженный, резко скрестил руки на груди, его глаза засверкали фанатичным огнем.

— Ты не понимаешь масштаба! Это может переломить ход всей будущей битвы, если война начнется по-настоящему! Сколько жизней можно спасти!

— Вам тут своей магической и не очень крови мало? — Торн хмыкнул с горькой усмешкой. — Нет уж, благодарю покорно. Экспериментируйте со своими образцами. Вам что, Миады уже мало с её эксперементами? Эта сумасшедшая, если нарушит хрупкий баланс, который ещё держится, никакой демонической крови не хватит, чтобы заплатить за последствия. Вы играете с огнём, не зная, как он горит.

Спор накалялся, воздух стал густым от взаимного непонимания и страха. И тогда Валаал медленно, тяжело поднялся с кресла. Его движение было таким весомым, что все замолчали на миг. Он посмотрел не на Торна, а прямо на меня. Его взгляд был безжалостно честным, полным той самой страшной мысли, которую я отчаянно гнала от себя все эти часы.

— А если Карион не вернется, Мира? — его тихий вопрос прозвучал в тишине зала как приговор. — Что тогда? Будем надеяться на удачу? Или начнем использовать все доступные нам ресурсы, какими бы неудобными они ни были?

Эти слова повисли в воздухе, они вонзились прямо в самое уязвимое место, в ту тёмную трещину, что зияла в моей душе с момента его ухода. Готовность закричать, заплакать, разрушить всё вокруг этой невыносимой мыслью сжалась в тиски у моего горла.

И в этот миг пространство в центре комнаты взвыло.

Порыв невиданной, дикой, рвущейся на свободу магии пронесся по залу, как ураган. Бумаги взметнулись в воздух, пламя светящихся шаров бешено заплясало, отбрасывая на стены сумасшедшие, скачущие тени. Воздух не просто дрогнул — он затрепетал, зазвенел на высокой, разрывающей нервы ноте. И прямо из этой дрожащей пустоты, из самого разрыва реальности, материализовались три фигуры.

Карион!

Жив! Он стоял, как скала, посередине хаоса, им же и созданного. Но его лицо… Святой источник! Оно было искажено не просто усилием, а чем-то невообразимым, мучительным. В одной руке он, словно тисками, сжимал руку какого-то стражника, а в другой…

Сначала мой мозг отказался понимать. Изможденное, почти бесформенное тело, больше похожее на скелет, обтянутый грязной кожей. Запачканные лохмотья, прилипшие к телу, и повсюду — запекшаяся кровь, ссадины, синяки. И волосы… длинные, спутанные, слипшиеся пряди, среди которых резко, уродливо, как молнии на ночном небе, выделялись белые, будто выжженные сединой пряди. А глаза… Они были открыты, но пустые, потухшие, смотревшие сквозь нас, сквозь стены, в какую-то свою, невыносимую внутреннюю пустоту.

И моё сердце остановилось. Просто замерло, забыв биться.

— Это что… Терас… — его имя сорвалось с моих губ беззвучным шёпотом, эхом того ужаса, что сковал всё внутри.

— КАРИОН! ТЕРАС!

Я сорвалась с места, забыв про усталость, про тяжесть в ногах, про весь этот кошмарный день. В мире остались только они. Карион, увидев меня,